Все приключения мушкетеров

Я не знаю, где она, куда ее увели; может быть, она в тюрьме, может быть, она умерла.

– Но вы по крайней мере имеете то утешение, что она не покинула вас добровольно; что если вы не знаете, что с ней случилось, то это потому, что не имеетё возможности иметь сношения с ней, между тем как…

– Ничего, прервал Арамис, ничего.

– Итак, вы навсегда отказываетесь от света, это уже решено?

– Навсегда. Сегодня вы мой друг, завтра вы будете для меня только тень, или, лучше сказать, не будете существовать для меня.

– Черт возьми! это очень печально.

– Что делать, призвание мое увлекает меня.

Д’Артаньян улыбнулся и не отвечал. Арамис продолжал:

– Между тем, пока я принадлежу еще свету я хотел бы поговорить о вас и о наших друзьях.

– А я, сказал д’Артаньян, – я желал бы говорить о вас самих, но вы так удалились от всего: о любви вы говорите с пренебрежением; друзья по-вашему – тени, свет – могила.

– К несчастию, вы сами это знаете, сказал Арамис со вздохом.

– Не будем же говорить об этом, отвечал д’Артаньян; – и сожгите вот это письмо, которое, вероятно, открыло бы вам какую-нибудь новую неверность вашей гризетки или горничной.

– Какое письмо? спросил быстро Арамис.

– Письмо, которое принесли без вас и отдали мне для передачи.

– От кого оно?

– Верно от какой-нибудь несчастной горничной, или от какой-нибудь гризетки, которая в отчаянии; может быть от горничной г-жи де-Шеврёз, которая должна была возвратиться с своей госпожой в Тур и для важности взяла раздушенной бумаги и запечатала письмо печатью с герцогской короной.

– Что вы говорите?

– Кажется, я потерял его, сказал молодой человек, притворяясь как будто ищет. – Хорошо, что свет – могила, что люди, а следовательно и женщины, тени, и что любовь такое чувство, о котором не стоит говорить иначе как с пренебрежением.

– Ах, д’Артаньян, д’Артаньян! сказал Арамис, – вы убиваете меня.

– А, вот оно! сказал д’Артаньян и вынул письмо из кармана.

Арамис вскочил, взял письмо и прочел его с жадностью; лицо его сияло радостью.

– Кажется, горничная хорошо пишет, сказал беспечно молодой человек.

– Благодарю, д’Артаньян! вскричал Арамис, почти в бреду. – Она должна возвратиться в Тур; она не изменила мне; она меня любит по-прежнему. Дай мне обнять тебя, друг мой, я задыхаюсь от счастья!

И два друга пустились плясать по паркету, топча ногами рассыпавшиеся листы диссертации.