Все приключения мушкетеров

– О, нет, его, верно, задержал де Тревиль или Дезессар. Я знаю, Кетти, что он у меня в руках, и я его не выпущу.

– Что же вы с ним сделаете?

– Что я сделаю?.. Не беспокойся, Кетти: между этим человеком и мною есть что-то такое, чего он не знает. Через него я едва не лишилась доверия кардинала. Я отомщу ему за это!

– А я думала, что вы его любите.

– Я ненавижу его. Этот негодяй имел в своих руках жизнь лорда Винтера и не убил его, а я через это теряю триста тысяч ливров годового дохода.

– Правда, – сказала Кетти, – ваш сын единственный наследник своего дяди, и до его совершеннолетия вы пользовались бы всем его состоянием.

Д’Артаньян дрожал до костей, когда услышал, что эта женщина резким голосом, который она с трудом изменяла в разговоре, упрекала его за то, что он не убил человека, пользовавшегося ее дружбою.

– И я давно бы ему отомстила, – продолжала миледи, – если бы, не знаю почему, кардинал не велел мне щадить его.

– Без сомнения, зато вы не пощадили женщину, которую он любил.

– Да, лавочницу с улицы Могильщиков… Неужели он еще не забыл о ней? Признаюсь, это было хорошее мщение.

Холодный пот выступил на лбу д’Артаньяна; он понял, что эта женщина – чудовище. Он хотел еще послушать, но, к несчастью, туалет кончился.

– Хорошо, – сказала миледи. – Ступайте, да постарайтесь же, наконец, завтра получить ответ на то письмо, которое я вам дала.

– К графу де Варду?

– Конечно, к де Варду.

– Этот господин, кажется, совсем не то, что бедный д’Артаньян, – сказала Кетти.

– Ступайте, – сказала миледи, – я не люблю рассуждений.

Д’Артаньян слышал, как дверь затворилась и миледи заперлась на задвижку; Кетти со своей стороны тихонько повернула ключ в дверях. Д’Артаньян отворил тогда дверь шкафа.

– Боже мой, что с вами? – сказала шепотом Кетти, – как вы бледны!

– Презренная тварь! – пробормотал д’Артаньян.

– Молчите, молчите и уйдите, – сказала Кетти. – Моя комната отделяется от комнаты миледи только перегородкой, и там слышно все, что здесь говорят.

– Поэтому-то я и не уйду, – сказал д’Артаньян.

– Как! – сказала Кетти, покраснев.

– Или, по крайней мере, уйду попозже.

Он привлек к себе Кетти; она не могла сопротивляться, потому что боялась наделать шуму, и потому уступила.

Этим он думал отомстить миледи. В эту минуту он был согласен, что мщение есть величайшее наслаждение. Чувствительный человек довольствовался бы этою новою победою; но у д’Артаньяна были только два чувства: гордость и самолюбие.