Смена парадигм в лингвистической семантике. От изоляционизма к социокультурным моделям

A new fact confirmed this interpretation: I repeated the experiment four years later with my son, at the same age, and he, instead of opening and closing his mouth when he did not succeed in opening the box, looked at the slit and at his hand, and then opened and closed his hand. It was, therefore, the same symbolization. This time, the hand was used instead of the mouth, but one immediately sees that it is again the representation of the goal to be reached (besides, once this evocation was over, he stuck his finger in the slit and started to pull).

The two children, four years apart, resolved the problem only after this symbolic evocation» (Lust, Foley 2004, p. 97). Ср. описание В.Н. Романовым «конъюнктивных» и «дизьюнктивных» действий как ключевого элемента связи повседневных бытовых операций (выметание сора из избы, печение хлебов) и обрядовых действий в культуре русского крестьянства (Романов 1991, с. 23–63; Романов 2003, с. 68–181). Кажется, что такое наполнение «синтаксических» конструкций новым содержанием является одним из универсальных способов порождения новых культурных текстов (см. об этом: Глебкин 1998, с. 73–109, 121–140).]). Подобные примеры показывают, что важным элементом в осознании относительной автономии синтаксиса и отделении синтаксических конструкций от их наполнения является перцептивный и проприоцептивный опыт человека. Хомский возражает на это следующим образом. В такой ситуации, по его мнению, одним из путей проверки гипотезы Пиаже о влиянии сенсомоторного интеллекта на освоение языка становится экспериментальное исследование процесса овладения языком детьми с остро выраженными формами моторной и перцептивной недостаточности (больными церебральным параличом, например). Он не знаком с такими исследованиями, но, насколько он знает, слепые дети осваивают язык при прочих равных условиях даже быстрее, чем зрячие (Lust, Foley 2004, p. 95). Следовало бы ожидать, что в силу важности такого рода исследований для подтверждения его теории Хомский обратится в своих работах к подробному их анализу, но ничего подобного не происходит. Более того, экспериментальные исследования освоения языка слепыми детьми показывают, что реальная картина крайне сложна, что такие дети испытывают изначальные трудности в освоении языка по сравнению со зрячими сверстниками, которые преодолеваются затем за счет различных компенсаторных механизмов (Mills 1983; Pеrez – Pereira, Conti – Ramsden 1999).