Смена парадигм в лингвистической семантике. От изоляционизма к социокультурным моделям

421–422; пер. Е.Н. Боброва).

Аналогично душа и тело человека, обладая принципиально различной природой, что делает невозможным их реальное взаимодействие, влияют друг на друга идеально, действуя согласно закону предустановленной гармонии[62 - Подробнее см. об этом в шестой главе.]. Как душу, так и тело Лейбниц неоднократно называет автоматами[63 - Ср.: «И подобно тому, как зародыш образуется в животном, как тысячи других чудес природы совершаются вследствие известного, Богом данного инстинкта, т. е.

в силу божественной преформации, сделавшей эти удивительные автоматы способными механически производить столь прекрасные явления, – подобно этому можно думать, что и душа есть духовный автомат, еще более удивительный, и что вследствие божественной преформации она производит эти прекрасные идеи, в которых наша воля не принимает участия и которым наше искусство не может подражать. Действия духовных автоматов, т. е. душ, совсем не механические, но они в превосходной степени содержат то, что есть прекрасного в механике» (Лейбниц 1989 (1710), с. 392; пер. К. Истомина). См. также: Лейбниц 1982 (1710), с. 416, 424–425; Лейбниц 1989 (1710), с. 138, 161, 167–170.], т. е. машинами, которые содержат причину своего движения в самих себе[64 - В «Словаре французской академии» издания 1694 г. предлагается следующее определение «автомата»: «AUTOMATE. Machine qui a en soy les principes de son mouvement. Une horloge est un automate. Quelques рhilosophes pretendent que les animaux ne sont que des automates». ]. Изложенные представления (душа и тело – сконструированные Богом автоматы, не взаимодействующие между собой) определяют созданную Лейбницем модель мышления, а также модель языка[65 - О соотношении языка и мышления, слова и идеи у Лейбница см., напр.: Лейбниц 1983 (1703–1704), с. 274–362.]. Так он пишет в набросках, озаглавленных в русском издании «Что такое идея?»: «… наличие в нас идей вещей не предполагает ничего другого, кроме того, что Бог, творец равно и вещей и ума, вложил в этот ум такую мыслительную способность, благодаря которой он мог бы, исходя из своих собственных операций, выводить то, что совершенно соответствовало бы выводимому из вещей. И если поэтому идея окружности и не будет похожа на окружность, все же из нее могут быть выведены истины, которые, без сомнения, будут подтверждать опыт обращения с реальной окружностью» (Лейбниц 1984 (1678), с. 109; пер. Г.Г. Майорова).