Оболганный император

Имя Императрицы, покровительницы философии, науки и искусства, не сходило с языка Вольтера

и его литературных друзей, господствовавших тогда в области умственного движения. По усмирению пугачевского мятежа

Екатерина вновь обратилась к законодательной деятельности и делам внутреннего управления. Но была и тёмная сторона – фаворитизм, возведенный почти в государственное учреждение в пользу лиц, близость которых к Императрице составляла как бы должность. Иностранные посланники доносили своим государям о распущенности нравов и беспорядке при русском дворе, которые с годами делались более сильными, и что добрые качества Екатерины были преувеличены, а недостатки – умаляемы.

 21).

26 сентября 1776 года их высочества были обвенчаны. У Павла началась вторая семейная жизнь. Принцесса Вюртембергская сразу влюбилась в своего будущего мужа. Она коренным образом отличалась от порывистой и самовольной Натальи Алексеевны

. Новая великая княгиня имела мягкие черты лица, плавность движений, скромность, умеренность, тихость, аккуратность, сентиментальность, верность мужу, семье и престолу, простоту помыслов и обыкновенность женских интересов к устройству домашнего быта.

«Ах, Ланель! – писала она своей вюртембергской наперснице – баронессе Оберкирх

на третьем месяце супружества. – Как я рада, что ты не знаешь моего прелестнейшего из мужей. Ты влюбилась бы в него, а я бы ревновала моего ангела, моего бесценного супруга. Я без ума от него». 31). Французский посланник в Петербурге Корберон сообщал своему правительству: «Ее ум и характер не соответствуют ее сану.

Тесный круг ее понятий всегда будет удерживать ее в пределах домашнего очага. Вюртембергская принцесса, великая княгиня, даже если она будет императрицей, все равно останется не более чем женщиной». 31).

Песков

отмечает, что она проживет долгую и равномерную жизнь, став для своих подданных образцом кротости, невмешательства, чадородия и оставив нам дворцово-парковый ансамбль, названный в честь мужа Павловском, где всё в Павловске носит на себе печать томной женственности Марии Фёдоровны.

 31).

Валишевский

, как это ему свойственно, в бочку мёда обязательно добавит ложку дёгтя. Он писал, что несмотря на то, что «… из нее обещала выйти прекрасная жена и безупречная принцесса: при ее основательном образовании, разнообразных талантах и прочих добродетелях у нее было только несколько маленьких недостатков», 7).