Оболганный император

для введения в России прививок от натуральной оспы. Императрица Екатерина II, сознавая опасность заражения оспой, поручила привить оспу ей и великому князю Павлу Петровичу. Предстоящее мероприятие держалось в строгой тайне. Императрица выехала в Царское село, где Димсдейл сделал ей прививку. Выздоровление императрицы и её сына стало знаменательным событием в жизни русского двора. (Подробнее в прим. в конце книги).]. В начале августа 1768 года он был представлен императрице, а затем, 12 октября 1768 года после почти двухмесячных опытов и приготовлений, привил оспу императрице Екатерине в Зимнем дворце.

Во избежание толков и беспокойства среди жителей государыня на другой день переехала на время в Царское Село. 1 ноября после молебна Екатерина возвратилась в Петербург, где в Зимнем дворце её встретил цесаревич. Прививка наследнику была задержана, поскольку 22 октября он заболел летучей оспой. После выздоровления Димсдейл привил цесаревичу оспу 1 ноября.

Война с Турцией и нерезультативная работа собрания привела в конце 1768 года к роспуску его членов.

Не дождавшись желаемого результата, из-за неумения Бибикова

и других лиц, Екатерина отложила работу над Уложением до лучших времён. Подготовительная работа была продолжена некоторыми частными комиссиями до 1774 года. Екатерина стала забывать о своей Комиссии и отказалась от её законодательной деятельности с 1775 года. Тем не менее, неудачная работа Комиссии имела важное значение для её последующей деятельности.

Дело затянулось до 1785 года.

По признанию Екатерины, Комиссия получила свет и сведение о всей империи, с кем дело имеем и о ком пещись должно». «Она принялась по частям выполнять свой план, давала ряд отдельных законоположений, из которых замечательны губернские учреждения 1775 года и грамота сословиям 1785 года». 44).

Мальчик превращался в юношу, начался второй воспитательный период жизни Павла Петровича. В 1768 году Павлу исполнилось 14 лет.

Панин

решил, что для цесаревича наступило время начала обучения коммерции, учреждению мануфактур, фабрик, правлению государства, и др. государственным наукам, в т. ч., внутренней и внешней политике, военному делу, и прочему, составляющему силу и славу монархии. Но многие прекрасные намерения Панина, остались лишь на бумаге. Цесаревич лишь впоследствии самостоятельно, через книги и размышления уяснял «государственную науку».