Незалеченные раны. Как травмированные люди становятся теми, кто причиняет боль

Хотя я могу это доказать лишь собственным клиническим и личным опытом, мне кажется, что структуры близких отношений – доброта, сострадание, тщательное обдумывание, внимание к другим людям – были смыты потоками работы, достижений, путешествий, подработок, социальных сетей, онлайн?свиданий и неограниченной доступности всевозможных вариантов. По этой причине мы относимся к людям так, словно они одноразовые, но при этом чувствуем себя одинокими, тревожимся за отношения и не можем установить крепкие связи. Начав воспринимать изучение отношений как механизм построения более крепких связей, мы стали задумываться о вреде, который может быть причинен в отношениях, и расширили словарный запас, связанный с отношенческими травмами.

Наконец, говоря о травме, мы иногда подразумеваем ее долгосрочные последствия, а именно: ее влияние на формирование личности, образ жизни, отношение к здоровью и межличностные отношения. Мы социальные существа, и травма нарушает нашу способность выстраивать отношения с собой и друг с другом.

Нам нужен простой способ говорить о влиянии травмы на жизнь, личность, психопатологии и защитные механизмы, поэтому мы используем слово «травма», подразумевая монолитyю статичную сущность.

Больше всего в злоупотреблении термином «травма» меня беспокоит не то, что люди используют это слово слишком свободно, а то, что они произносят его бездумно, не принимая во внимание многочисленные последствия травмы. Без этого, а также без точного представления о последствиях травм и возможных методах лечения, жертвы вроде Сьюзи будут продолжать страдать.

Когда я впервые увидела Сьюзи, она напряженно сидела на краю стула, словно готовясь вскочить с него в любую минуту. Она выглядела хрупкой и тонкокостной. Все в ней было изящным и острым. Ее ключицы проступали через кожу, образуя под собой глубокие ямы, а складки льняного платья были отутюжены до такой степени, что напоминали лезвия. Легкое дрожание рук нарушало внешнее спокойствие.

Сьюзи выглядела так, словно она не хотела быть здесь.

Казалось, будто какой?то импульс втолкнул ее в мой кабинет без ее согласия.

«Я всегда очень встревожена, – сказала она. – Хуже всего мне приходится, когда я должна присутствовать на совете директоров. Я всегда чувствую себя глупо, не могу подобрать нужные слова и впадаю в ступор. Все остальные справляются с работой гораздо лучше меня».

В течение года психотерапии мы обсуждали историю Сьюзи и пытались выяснить причины ее тревожности.