Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя. Том 3

 – Какому советнику парламента не хотелось бы превратиться в генерального прокурора?

– В таком случае, господин Ванель… раз я утверждаю, что должность поступит в продажу…

– Вы утверждаете, монсеньор?

– Об этом многие говорят.

– Повторяю, это немыслимо: никто не бросит щита, оберегающего его честь, состояние, наконец, жизнь.

– Бывают порой сумасшедшие, которые мнят себя в безопасности от ударов судьбы, господин Ванель.

– Да, монсеньор, бывают; но подобные сумасшедшие не совершают своих безумств в пользу бедных Ванелей, прозябающих в этом мире.

– Почему?

– Потому что Ванели бедны.

– Должность господина Фуке и впрямь стоит дорого. Что бы вы отдали за нее, господин Ванель?

– Все, что у меня есть, монсеньор.

– Сколько же?

– От трехсот до четырехсот тысяч ливров.

– А цена этой должности?

– Самое малое – полтора миллиона. Я знаю людей, которые предлагали миллион семьсот тысяч и все же не могли соблазнить господина Фуке. Но если бы даже случилось, что господин Фуке захочет продать свою должность, чему я не верю, несмотря на то, что мне говорили…

– А, так и вам говорили! Кто же?

– Господин де Гурвиль… господин Пелисон… так, мимоходом.

– Ну, так если б господин Фуке захотел продать свою должность?..

– Я все равно не мог бы купить ее, ибо господин суперинтендант продал бы ее лишь за наличные, а кто может сразу выложить на стол полтора миллиона?

Тут Кольбер остановил советника выразительным жестом. Он снова задумался.

Наблюдая работу мысли на лице своего господина и видя его настойчивое желание продолжать разговор о том же предмете, Ванель терпеливо дожидался решения, не смея подсказать его интенданту.

– Объясните мне хорошенько, – сказал наконец Кольбер, – какие привилегии связаны с должностью генерального прокурора.

– Право обвинения всякого французского подданного, если он не принц крови; право аннулирования всякого обвинения, направленного против любого француза, кроме короля и принцев королевского дома.

Генеральный прокурор – правая рука короля, карающая виновных; впрочем, та же рука может служить королю и для того, чтобы погасить факел правосудия и законности. Таким образом, господин Фуке в состоянии выказать неповиновение королю, подняв против него парламент; вот почему король, несмотря ни на что, постарается ладить с господином Фуке, ибо его величество, конечно, захочет, чтобы его указы вступали в законную силу без возражений парламента.