Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя. Том 3

– Да услышит вас бог, герцогиня!

– Что это значит, ваше величество?

– Это значит вот что: прежняя герцогиня, прекрасная, обожаемая Шеврез, ответила бы мне черной неблагодарностью. Она бы сказала: «Мне ничего не нужно от вас». Да будут в таком случае благословенны несчастья, если они изменили вас и вы теперь, быть может, ответите мне: «Принимаю».

Взгляд и улыбка герцогини смягчились. Она была очарована королевой и не пыталась скрыть свои чувства.

– Говорите же, моя дорогая, – продолжала королева, – чего вы желаете?

– Итак, я должна высказаться?

– Поскорей, не раздумывая.

– Ваше величество можете принести мне несказанную радость, несравненную радость.

– Ну, говорите же, – промолвила королева, слегка охладев вследствие проснувшегося в ней беспокойства. – Только не забывайте, моя дорогая Шеврез, что теперь надо мной стоит сын, как некогда стоял муж.

– Я буду скромна, моя королева.

– Называйте меня Анной, как прежде, это будет сладким напоминанием о несравненных днях юности.

– Хорошо. Итак, моя обожаемая госпожа, моя милая Анна…

– Ты еще помнишь испанский?

– Конечно.

– Тогда сообщи мне по-испански, чего ты хочешь.

– Я хочу следующего: окажи мне честь и приезжай ко мне на несколько дней в Дампьер.

– И это все? – воскликнула пораженная королева.

– Да.

– Только и всего?

– Боже мой, разве вы не видите, что я прошу вас о неслыханном благодеянии? Если вы не видите этого, значит, вовсе меня не знаете. Принимаете ли вы мое приглашение?

– Конечно, и от всего сердца.

– О, как я признательна вам!

– И я буду счастлива, – продолжала, все еще не вполне уверовав в искренность герцогини, Анна Австрийская, – если мое присутствие сможет оказаться полезным для вас.

– Полезным! – воскликнула, смеясь, герцогиня. – О нет! Приятным, сладостным, радостным, да, тысячу раз да! Значит, вы обещаете?

– Даю вам слово.

Герцогиня схватила прекрасную руку королевы и покрыла ее поцелуями.

«Она, в сущности, добрая женщина, – подумала королева, – и… ей свойственно душевное благородство».

– Ваше величество, – задала вопрос герцогиня, – даете ли вы мне две недели?

– Конечно. Но для чего?

– Зная, что я в немилости, никто не хотел дать мне взаймы сто тысяч экю, которые мне нужны, чтобы привести в порядок Дампьер. Но теперь, лишь только станет известно, что эти деньги пойдут на то, чтобы принять ваше величество, парижские капиталы рекой потекут ко мне.