Изобилие и аскеза в русской литературе: Столкновения, переходы, совпадения

также в «Третьем сне Веры Павловны»: «Миленький все время гулянья говорил с этим Рахметовым, или, как они в шутку зовут его, ригористом» (Там же. С. 173).

243

«Rakhmetov displays many extreme, absurd qualities that are hard to accept in a character that is a positive hero or an ideal» (Drozd A. M. Rakhmetov and Revolutionary Asceticism. С. 117). Дальше Дрозд пишет: « is treated in an irreverent, almost disrespectful manner, often mocked and abused by the narrator» (Ibid.). А резюмируя свою переоценку статуса персонажа в романе, Дрозд пишет: «<…> Rakhmetov’s story is what is not to be done» (Ibid.

P. 126).

244

Чернышевский Н. Г. Что делать? С. 215.

245

Там же.

246

Barthes R. La mort de l’auteur // Barthes R. Le bruissement de la langue. Paris: Edition du Seuil, 1984. P. 61: «Qui parle ainsi?», Барт спрашивает по поводу одного описания в рассказе «Sarrasine» Бальзака и отвечает: «Il sera ? tout jamais impossible de le savoir <…>».

247

Чернышевский Н. Г. Что делать? С. 215.

248

Booth W. C. The Company We Keep: An Ethics of Fiction. Berkeley; Los Angeles; London: University of California Press, 1988 (особенно гл. «Who Is Responsible in Ethical Criticism, and for What?»; «The Making of Friends and Commonwealths: Criticism as Ethical Culture»).

249

Чернышевский Н. Г. Что делать? С. 233.

250

Дрозд формулирует это так: «give the public a sense of proportion» (Drozd A.

 M. Rakhmetov and Revolutionary Asceticism. P. 134).

251

Чернышевский Н. Г. Что делать? С. 233.

252

Drozd A. M. Rakhmetov and Revolutionary Asceticism. P. 132.

253

« is introduced, in large part, to belittle and play with the devices of conventional aesthetics and its self-appointed defenders» (Ibid. P. 134).

254

«…a mere device to aid the author in his polemic against an outmoded aesthetics» (Ibid. P. 135).

255

Толстой Л.

 Н. Отец Сергий // Толстой Л. Н. Полн. собр. соч.: В 90 т. М.: ГИХЛ, 1954. Т. 31. С. 5.

256

Там же. С. 11. Курсив мой. – К. Ц. См.: «If one were acquainted only with the external details of Sergius’ life before his encounter with Marija, he would indeed appear to be a saint. By including analysis of the inner processes of Sergius’ mind, however, Tolstoy demonstrates that behavior and intent are not necessarily synonymous.