Женская война

Я человек, и как говорит Плавт: Homo sum, et nihil humanum a me alienum puto, то есть я человек, и ничто человеческое мне не чуждо. Поэтому я трус, сколько человеку позволяется быть трусом, что не мешает мне при случае быть очень храбрым. Когда меня принуждают, я довольно порядочно действую шпагой и пистолетом. Но по природе истинное мое призвание – дипломатическое поприще. Или я очень ошибаюсь, милая Нанона, или я буду великим политиком. Политическое поприще прекрасно. Посмотрите на Мазарини: он пойдет далеко, если его не повесят.

Видите ли, я то же самое, что Мазарини. Зато и боюсь только одного: чтобы меня не повесили. По счастью, я могу надеяться на вас, милая Нанона, и эта мысль придает мне бодрости и отваги.

– Так вы военный?

– И кроме того, придворный в случае нужды. Ах! Мое пребывание у герцога Лонгвиля много послужило мне в пользу.

– Чему же вы там учились?

– Тому, чему можно выучиться у такого человека: выучиться воевать, интриговать, изменять.

– И к чему это привело вас?

– К самому блестящему положению.

– Которое вы не умели удержать за собою?

– Что ж делать? Ведь даже и принц Конде потерял свое место. Нельзя управлять событиями. Милая сестрица! Каков бы я ни был, я управлял Парижем!

– Вы?

– Да, я.

– Сколько времени?

– Час и три четверти, по самому верному счету.

– Вы управляли Парижем?

– Как настоящий король.

– Как это случилось?

– Очень просто. Вы знаете, что коадъютор господин Гонди, то есть аббат Гонди…

– Знаю, знаю!

– Был полным властелином столицы.

В это самое время я служил герцогу д’Эльбефу. Он лотарингский принц, и нет стыда служить принцу. Ну, в то время герцог был во вражде с коадъютором. Поэтому я произвел восстание и взял в плен…

– Кого? Коадъютора?

– Нет, не его, я не знал бы, что с ним делать, и был бы в большом затруднении. Нет, я взял в плен его приятельницу герцогиню де Шеврез.

– Какой ужас! – вскричала Нанона.

– Не правда ли, какой ужас! У аббата Гонди приятельница! И я подумал то же самое.

Поэтому я решился похитить ее и отвезти так далеко, чтобы он никогда не мог видеться с ней. Я сообщил ему свое намерение, но у этого человека всегда такие доводы, что против них никак не устоишь. Он предложил мне тысячу пистолей.

– Бедная женщина! За нее торговались!

– Помилуйте! Напротив, это должно быть ей очень приятно. Это доказало ей, как ее любит господин Гонди.

– Так вы богаты?

– Богат ли я?

– Да, можно разбогатеть таким грабежом.