Генри Сент-Джон, лорд Болингброк – английский мыслитель эпохи Просвещения

cit. – P. 128–132.].

В результате нормандского завоевания феодально-сословная лестница в Англии получает свой окончательный вид, а король, «верховный властелин всей земли в королевстве», становится абсолютным монархом. Но и бароны, получившие землю от него за военную службу, были «не в меньшей степени абсолютными суверенами над своими вассалами и рабами». Так как король, церковь и бароны были собственниками всей земли, народ не имел собственности, а так как он не мел собственности, то он не имел и свободы и был игрушкой в руках своих хозяев.

Вигский лагерь отрицал какое бы то ни было представительство народа в парламенте, который и сам явился выражением феодальных взаимоотношений, когда знать, стремясь ослабить королевскую власть в период феодальной раздробленности, потребовала свою долю участия в государственных делах. В течение двух веков после завоевания парламент был королевским и аристократическим, а народ не играл никакой роли в законодательстве. Возникновение палаты общин, по мнению вигов, относилось к правлению Генриха III, а причиной послужило непомерное честолюбие Симона де Монфора. По мнению английского историка К. Поккока, вигская историография, использовав исходные предпосылки торийских авторов XVII века, «подошла к проблеме падения феодализма»[66 - Poccock j. G. A. Ancient constitution. – L., 1964. – P. 50.]. Применив гаррингтоновский принцип перераспределения собственности к оценке периода правления Тюдоров, представители вигской концепции истории Англии пришли к выводу об упадке старой знати, поместья которой приобретались членами палаты общин, разбогатевшими в результате торговли, преимущественно шерстью. Однако все эти изменения затронули только социально-экономический базис, не коснувшись политических форм, что породило противоречие между ними, которое и было разрешено революцией 1688 г. Только эта революция – дело рук вигской партии, – дала Англии современную конституцию и свободу. Поэтому говорить о какой-то древней конституции, к принципам которой надо вернуться, бессмысленно. «Лондонский журнал», возражая оппозиции, требующей возвращения к начальным принципам конституции, вопрошал: «Обновление чего?.. Мы не имели конституции до тех пор, пока ее не установила революция. Поэтому невозможно обновить то, что никогда не существовало[67 - Цит по: Kramnick I. Op. cit – P. 130.]. Возвращение же в прошлое означает возврат к временам абсолютизма, когда в королевстве был всего один свободный человек – король».