PRO ботанику

В частности, благодаря подобной организации предложенная Линнеем система в то время показалась его современникам естественной. О ней стали говорить как о «Богом данной» и только открытой, а не составленной Линнеем. Но он просто следовал традициям своего общества и перенес общество, его законы и строение в мир растений. Его система стала не только отражением социальных предрассудков, но и способствовала их укреплению. Раз в природе главенствует мужское, мужчины должны главенствовать и в обществе.

Поразительно то, что человек, привнесший в ботанику эротизм, был сыном пастора, добропорядочным семьянином и отцом семерых детей.

Он настолько строго подходил к воспитанию дочерей, что запрещал им учить французский язык, считая, что в таком случае они могут не захотеть заниматься домашним хозяйством, а то и – упаси боже! – превратятся в распущенных женщин. Сексуальность в его понимании приравнивалась к браку, он не знал или не хотел признавать современного понимания сексуальности. Женщина для него – это жена и воспитательница, он не считал женщин самостоятельными личностями с собственными желаниями и амбициями. Своей жене он придумал прозвище, первое слово в котором было греческим, означающим «одномужие» – тем же самым, которое он использовал для названия первого класса растений в своей системе, а второе слово – лилия. Сам он переводил прозвище жены как «девственница с одним мужем».

Однако Линней прекрасно знал, что у многих растений количество тычинок и пестиков, то есть мужских и женских органов, не совпадает.

И в этих случаях он использовал другие слова: двудомные, многобрачные, тайнобрачные. Почему этот пуританин выбрал эротические названия? Вероятно, потому, что в первую очередь он был ученым и его главной любовью всегда была мать-природа, а в своей системе он отразил то, что в реальности существует в природе, – половые признаки растений оказались самыми важными и на них можно было строить классификацию.

Ботанический сад Линнея

До конца жизни Линней жил в Упсале, где занимал должность профессора университета, а потом и ректора, его дом стоял в ботаническом саду.

Он привел сад в порядок и проводил там свои эксперименты, а потом основал естественно-исторический музей. Ему неоднократно предлагали перейти на работу в другие университеты, причем с гораздо более высоким жалованьем (в частности, Гёттингенский университет в Германии и Санкт-Петербургский университет в России), но он, патриот своей страны, всегда отказывался.