Три мушкетера (адаптированный пересказ)

Значит, мушкетеров было четверо, причем один опасно ранен, а один очень молод?

– Именно так, ваше величество.

– И они сумели взять верх над пятью лучшими гвардейцами господина кардинала? Да ведь это победа! – просиял король. – Как зовут того молодого человека?

– Д’Артаньян, ваше величество. Это сын моего старого товарища, доблестного солдата, который вместе с отцом вашего величества участвовал в военных походах. Надо сказать, гвардейцы его преосвященства, прежде чем начать поединок, предложили этому славному и мужественному юноше, поскольку он не принадлежит к полку мушкетеров, покинуть поле боя.

– Теперь я полностью уверен, – перебил король, – что первыми напали гвардейцы. Иначе зачем им было диктовать мальчику какие-то условия?

– Я не сомневался, ваше величество, что вы докопаетесь до истины. Для этого надо обладать проницательностью Людовика Справедливого. Не мудрено, что наш гасконец, едва выслушав предложение гвардейцев, отклонил его и заявил, что выступит на стороне мушкетеров короля Франции, которому он беззаветно предан.

– Но Жюссак – один из самых прославленных фехтовальщиков государства! И он ранен юношей, почти ребенком? Как вы это мне объясните, Тревиль?

– По-видимому, на стороне вашего величества сражался противник более сильный и грамотный.

– Приведите ко мне этого юношу, Тревиль.

– Как прикажете, ваше величество.

– Завтра в полдень я хочу встретиться со всеми четверыми. Мои герои заслуживают благодарности. Но – потихоньку, с малого подъезда. Зачем зря расстраивать кардинала, правда?

В тот же вечер де Тревиль уведомил четверых друзей, что король оказывает им честь и приглашает во дворец. Д’Артаньян ужасно разволновался. Аудиенция у короля казалась ему предзнаменованием блестящей и скорой карьеры.

Утром, до приема в Лувре друзья отправились к люксембургским конюшням, чтобы поиграть на пустыре в мяч. Поскольку д’Артаньян еще не имел опыта игры, то игра шла без очков. Один из мячей, посланных Портосом, пролетел в опасной близости от лица юноши, и он отметил про себя, что если бы не успел отклониться и мяч попал ему в лицо, то столь мощный удар сделал бы визит в Лувр невозможным.