Дербенд-Наме

Едва он озарился светом, как уже праведные Салман и Рабиятул-Бахли построили свои войска и поручили их начальству Абу-Саида; а сами затем, с 40 воодушевленными богатырями, с обнаженными саблями в руках, оглашая небо возгласами Аллаху-акбар! (велик Бог) и продолжая их салаватом[54 - Салават – молитвенный призыв Божьего благословения на пророка Мухаммеда.], первыми, подобно разъяренным львам, ринулись с правого крыла на воинство Хакана. Кидаясь затем то на правый, то на левый фланги хазар, эти священные мужи бились с таким самоотвержением, что со времени Адама и до дней последнего пророка Мухаммеда[55 - По вероучению мусульман, Мухаммед был предназначен быть последним из пророков.

], мир не только не видел такого подвига ни со стороны Рустама-Зала, Сохраба, Афросияба и других богатырей или многочисленных войск, но и не увидит ничего подобного до дня воздания. В этот день эти 40 богатырей отправили в ад шесть тысяч неверных и сами, вместе с Салманом и Рабиятул-Бахли, испили шербет праведных мучеников за веру и выпустили свои души в лоно вечного блаженства (рай). Теперь они покоятся возле Дербенда, на особом кладбище, называемом, по числу этих шахидов, Кырхлар[56 - Кырхлар – великая святыня дербендского населения и представляет собою 40 тесно скученных могил, обнесенных общей каменной оградой и расположенных в средине обширного древнего кладбища, перед северными стенами Дербенда. Над каждой из этих 40 могил лежат огромные, почерневшие от времени, монолиты в 5 аршин длины и по полтора – в ширину и высоту, напоминающие по форме закругленные сверху гробы, но без всяких украшений и надписей. ] (сорок). Остальное ведомо Богу[57 - Это также стереотивная фраза, которой мусульманские писатели заканчивают свои повествования. Понимается она в том смысле, что «так рассказывают, а верно ли это – Аллах ведает»…].

Проклятый Хакан уже не мог более держаться и обратился в такое бегство, что до достижения крепости ни один из его неверных не мог повернуться, чтобы пустить в ход свои стрелы.

Эта крепость Хакана находилась на горе, возвышающейся над Гумри-чаем, откуда открывается вид на море. Теперь она называется Кая-кендом. Увидав здесь, что мусульмане уже прекратили преследование, Хакан горько упрекал своих воинов в малодушии, проявленном в новом бегстве. Затем он прибавил:

«Мне нужен храбрец, который бы принес верное известие о мусульманском войске».