Последняя Миссия Седьмой Кавалерии

”

“У меня в рюкзаке есть майларовое одеяло, – сказал Хоакин, поворачиваясь спиной к Шараковой. – Он в боковом кармане.”

Когда она сняла туго свернутое одеяло, из его рюкзака выпал длинный предмет. – О, Прости, Хоакин.– Она встала на колени, чтобы поднять его.

Тин-Тин бан Суния заметила блестящий инструмент, и ее глаза расширились. Она толкнула Лиаду локтем. ЛиАда тоже заметила это, и было очевидно, что они оба хотели спросить об этом, но решили, что сейчас не самое подходящее время.

Шаракова протянула инструмент Хоакину, и тот, отряхнув грязь с полированного металла, улыбнулся ей.

Она расстелила серебряное одеяло на земле, а остальные принялись рыхлить землю острыми ножами. Они начали рыть могилу вручную. Тин-Тин и ЛиАда помогли ему, и вскоре яма стала глубиной в три фута и длиной в семь футов.

“Хватит, – сказал Александр.

Они положили тело капитана на одеяло и накрыли его одеялом. После того как они осторожно опустили его в могилу, Отэм встала у подножия могилы и сняла шлем.

– Отче наш, сущий на небесах…”

Остальные сняли шлемы и склонили головы. ЛиАда и Тин-Тин стояли рядом с ними, глядя на тело.

Отэм закончила молитву Господню и сказала: “Теперь мы вверяем нашего друга и командира в твои руки, Господь. Аминь.”

– Аминь, – сказали остальные.

– Сержант, – прошептал Хоакин, поднимая блестящую флейту, выпавшую из рюкзака.

Александр кивнул, Хоакин поднес флейту к губам и заиграл Болеро Равеля. Когда мрачные звуки музыки проплыли над сумеречной поляной, другие солдаты опустились на колени, чтобы начать заполнять могилу горстями земли.

ЛиАда тоже опустилась на колени, помогая прикрыть мертвого капитана.

Только Тин Тин бан Суния и Хоакин остались стоять. Пока Тин-Тин с открытым ртом смотрела на Хоакина, играющего музыку, ее правая рука двигалась как бы сама по себе, как существо, извивающееся и слепо ищущее что-то в кожаной сумочке на бедре. Она подняла старую деревянную флейту, которую сделала в Карфагене одиннадцать лет назад.

Хоакин заметил это движение и проследил, как она взяла флейту кончиками пальцев. Его руки, хотя и покрытые шрамами и сильные, танцевали изящный балет над серебряными клавишами. Тин-Тин подождала, пока он замолчит, потом поднесла флейту к губам и заиграла.

Остальные, казалось, не замечали нот музыки, когда они работали над заполнением могилы, но Хоакин определенно заметил—она играла, нота за нотой, Болеро точно так же, как он играл его несколько минут назад.