Смелая

И как в Голливуде, некоторые женщины помогали Моисею Давиду наносить вред остальным.

Секта была высоко сексуализированным организмом, управляемым мужчинами в интересах мужчин. Отец любил ее, я видела. Я помню, как стояла в углу, наблюдая за проповедью отца из похожего на трон ротангового кресла. Женщины и девочки на коленях пялились на него с сонными выражениями лиц. Женщины буквально молились у его ног. Помню, как смотрела на коленопреклоненных женщин. Я никогда не буду такой, как эти женщины, думала я. Никогда.

Она меня вымораживала. Оглядываясь, могу сказать, что то время для отца было самым радужным. Злоупотребление властью было неизбежным, и на свое место он попал именно так.

Однажды отец сказал моей очень молодой матери: «Шафран (имя матери в секте), я хочу жениться на этой женщине». Черт возьми. Наверняка отстойная затея. Много раз я хотела вернуться в прошлое и надрать отцу зад, например, в этот момент. Родная мать моей несчастной матери только что трагически скончалась. Отца не стало.

Она была одна в секте в чужой стране с кучей детей, которых ей пришлось родить, и теперь это? Это был удар. У нее не было выбора, и он женился на другой. Вот почему мои четыре младшие сестры и брата – двое родных, двое сводных – имеют маленькую разницу в возрасте.

Дети Бога начали продвигать секс детей со взрослыми как способ «жить по законам любви», что само по себе отвратительно и преступно. Я видела, как одиннадцатилетнюю девочку заставляли сидеть рядом с голым мужчиной с вялым членом на ноге.

Ее заставили сесть ему между ног, чтобы он «массировал» ей спину. Я видела ее слезы. Даже тогда я знала, что ничего из этого не было «нормальным», чтобы не значила нормальность. Я думаю, не существует «нормального», но есть нечто глубоко неправильное, чего нужно избегать любой ценой.

Мне жаль себя маленькую, которой приходилось выживать с возраста трех или четырех лет. Я не знала, что такое чувствовать себя в безопасности. Вместо этого был стресс и глубоко внутри страх во всей коммуне.

С раннего возраста я понимала, что до детей никому нет дела, что калечит, если ты и есть тот самый ребенок.

Неприятной необходимостью в той среде было умение сопротивляться опасности. Я в этом преуспела. Я умела, войдя в комнату, определить оружие. Я обыскивала местность глазами, находя, чем причинить побольше урона и защититься от нападения. Мой быстрый ум и скоростное мышление спасали меня всю жизнь наравне со способностью драться.