Бог Солнца

А возможно, течением унесло его, и на берег он сумел выбраться из последних сил.

– Мы позаботимся о вас по мере возможности. – Я взглянула на темное окно. – Хотя вы не так уж много пропускаете.

Вздохнув, я отставила кружку и посмотрела на мужчину. Он в самом деле был необыкновенным. Я наклонилась ближе.

– Если не проснетесь, я придумаю вам ужасное прозвище, и все будут вас так называть, не сомневайтесь.

Угроза не подействовала.

Нахмурившись, я поднесла свечу к его лицу. Чувствуя себя немного глупо, провела пальцами по его точеному носу.

Я могла бы высечь этот нос в мраморе. Мне стало интересно, какие у него глаза: круглые? с опущенными уголками? с нависшими веками?

У него была сильная челюсть и широкие скулы. Полные губы. Такое лицо прекрасно смотрелось бы в камне. Разумеется, Ката озвереет, вздумай я чеканить камень в доме. Хотя у меня и подходящего камня-то не было.

Я вновь взглянула на часы.

Вытянув руки – боль постепенно проходила, – я подошла к крошечному шкафу и вытащила мольберт.

У меня еще оставался холст, но его я берегла. Бумага была дешевле, хотя тоже довольно дорогая, что, вероятно, служило основной причиной нелюбви бабушки к моему творчеству. Я выбрала небольшой формат, прикрепила к мольберту и зажгла еще две свечи, чтобы видеть и Золотого, и бумагу.

Я улыбнулась.

– Видите? Говорила же: я придумаю вам ужасное прозвище.

С помощью графитного карандаша я сделала легкий набросок. Света не хватало, но не хотелось тратить еще больше свечей на прихоти, к тому же моя натренированная рука могла запечатлеть то, что пытались скрыть тени.

Я набросала контур лица легкими линиями, прежде чем приступить к деталям, время от времени поглядывая на него, чтобы точнее передать наклон носа или изгиб верхней губы.

Глаза я оставила напоследок, не желая изображать их закрытыми, но и не рискуя гадать, чтобы не ошибиться с их формой. В конце концов я нарисовала его таким, каким он был: спящим, с лежащими на щеках нежными ресницами.

Он был прекрасен. Я решила позже изобразить его в красках, когда взойдет Солнце, хотя сомневалась, что получится правильно передать цвета.

Отставив мольберт, я вернулась к кровати. Пощупала лоб больного. Цокнула языком.

– Эти травы нисколечко вам не помогают.

Смочив тряпку прохладной водой, я протерла его лицо, шею, ключицы и грудь, раздвинув странную рубаху, похожую на халат. Когда рука вернулась ко лбу, он уже полностью высох.