Бог Солнца

Шепот из коридора возвестил о приходе Каты, но, казалось, мама ей возразила – впервые в жизни. Я надеялась, что она попросила ее подождать и не пугать беднягу своим уж слишком большим интересом.

Кроме того, следовало учитывать возможную опасность. Мы его совсем не знали, и как бы мне ни нравилось его рисовать, и каким бы больным он ни был ранее, при желании он легко мог одолеть всех троих.

Его золотистые брови сошлись на переносице, когда он взглянул на меня.

– У нас есть суп, – донесся от двери робкий голос мамы.

Держа свечу в одной руке и деревянную миску в другой, она осторожно приблизилась к нам. – Поешьте. Вам нужно набираться сил.

В свете двух свечей глаза Золотого стали еще ярче. Его брови расслабились.

– Я тебя знаю, – прошептал он.

Меня словно пронзила молния. Вниз по спине пробежала дрожь и поднялась обратно.

Так же подумала и я, увидев его впервые.

– Откуда?

Его пристальный взгляд переместился на мой лоб, затем вниз, к подбородку.

– Айя. Собор… Рожан. Элджерон.

Я медленно кивнула, но замешательство только возросло. Строительство нового собора в столице завершилось десять лет назад. Я входила в группу художников, которые облагораживали здание и территорию, в частности, работала над огромной небесной мозаикой и скульптурой Бога-Солнца. Может, и он тоже там служил?

Но я бы его запомнила. Невозможно забыть такое лицо.

Мама замерла с тарелкой в вытянутой руке, и я забрала ее. Бабушка стояла в дверном проеме.

– Как вас зовут?

Его губы сжались в тонкую линию.

Взгляд оторвался от моего и упал за окно, в бесконечную тьму. Мужчина застыл – даже грудная клетка не двигалась.

– Ночь стоит уже девять дней, – объяснила я.

Прошло несколько секунд, прежде чем его легкие вновь заработали, он глубоко вдохнул и выпустил воздух.

Затем резко встал, и, спешно освобождая ему путь, я чуть не выплеснула тарелку супа себе на рубашку. Когда он лежал безжизненным мешком, сложно было определить его рост, а когда выпрямился, мне показалось, что в нем не меньше шести футов.

Он широкими шагами прошел мимо меня и мольберта к окну и устремил взгляд во тьму.

Он стоял так довольно долго.

– На здоровье! – огрызнулась Ката.

Он повернулся к нам.

– Прошу прощения. Благодарю вас за вашу доброту.

В комнате воцарилась напряженная тишина. Желая ее нарушить, я поставила суп на стол и представила своих родных:

– Это моя бабушка Ката и мама Энера.

Он медленно кивнул, обводя взглядом каждую из них.