Дым и Дух

По тому, как они беседовали с ней, как отвечали или уклонялись от ответов на ее хитроумные вопросы, она знала – они не чувствуют связи со своими нуменами.

Хит качался не переставая, и у Сэндис закружилась голова. Ее затошнило.

– Он не станет экспериментировать на посвященных, – простонал Хит. – Не станет вселять Демона в вассалов Духа. Он практикуется на всякой швали, такой, как я.

– О каком Демоне речь? – Сэндис натянулась как струна.

Довольно. Она сыта Хитом по горло. Хватит плясать под его дудку.

Еще чуть-чуть, и он совсем расклеится, и тогда Рист оторвет ей голову.

– Никакая ты не шваль, Хит, – уверила она его. – Кайзен тебя ценит. И ты это знаешь.

Как бы то ни было, а одержимые на каждом углу не валялись. Чтобы стать вассалом, требовалось отменное здоровье – никаких болезней, никаких недомоганий. Это не обсуждалось. Не приветствовались также шрамы, проколотые уши и носы: в таких вассалов не могли вселяться нумены высших ступеней. Кроме того, как утверждал Кайзен, вассал был немыслим без «открытой души», дара, и человек либо наделялся им с рождения, либо приобретал его после долгих размышлений и медитаций.

Каждый одержимый стоил Кайзену целое состояние. Состояние, которое, как подозревала Сэндис, Кайзен быстро отыгрывал назад.

Когда-то Кайзен и сам был вассалом. Только тот, кто хоть раз в своей жизни был одержимым, мог стать жрецом-заклинателем. Однако с тех пор много воды утекло. Кайзен – и в этом нет никаких сомнений – избавился от печати Духа на своем теле.

Он больше не сходил с ума от боли. Теперь он с невыразимым наслаждением причинял ее другим.

– Но не так, как тебя. Ты его любимица. Тебя он не пустит в расход.

– Элис и Кайли тоже не посвящены, – попробовала зайти с другой стороны Сэндис, – а ты сильнее их, вместе взятых. Просто Кайзен хочет, чтобы ты оставался… свободным.

Как и она, Хит выдерживал присутствие Духов седьмого уровня, а также Духов послабее.

«Когда Кайзен использовал его в последний раз?»

Хит стенал и качался, зарывшись лицом в колени.

Стенал и качался…

– Он прав.

Сэндис вздрогнула и оглянулась. В дверях, небрежно привалившись к косяку и скрестив на груди руки, стоял Рист. Черная прядь волос свисала ему на глаза.

Хит застонал.

– Да я не про тебя, – раздраженно отмахнулся от него Рист.

Рист никогда не давал спуску брату, и Сэндис это казалось донельзя странным – ведь они были семьей.