Дым и Дух

Человеку с такой фамилией ничего другого не остается, как только быть ее родственником. Но примет ли он ее? Она из кожи вон вылезет, лишь бы принял, – умолчит о том, в кого превратилась, падет перед ним на колени, станет выполнять все его распоряжения…

Сэндис впилась зубами в костяшки пальцев: запах растерзанной плоти Хита стоял у нее в носу и побуждал бежать без оглядки.

В коридоре послышалась какая-то возня. «Беги. Сейчас или никогда». Она удерет налегке. Никакой сменной одежды, никакой еды, никакого оружия.

Иначе приспешники Кайзена вмиг смекнут, что у нее на уме. Но надо предупредить остальных! Если она оставит вассалов в неведении, ее загрызет совесть. С другой стороны, они могут ей не поверить. Или она упустит время, пытаясь их добудиться. Да и кроме того, не могут же они убежать все разом! Тут такой переполох подымется. Нет. Придется бросить здесь все, даже своих товарищей.

Сэндис кинула прощальный взгляд на холмики одеял на кроватях. Сердце ее разрывалось. Она должна рассказать им! Они ведь никому не проболтаются, верно? Или среди них найдется предатель, который выдаст ее, и ее схватят прежде, чем она успеет сделать хоть шаг, или Кайзен силой выбьет из них правду… или просто прибьет их сгоряча.

«Нет-нет», – покачала она головой. Кайзен и пальцем их не тронет, пока Сэндис в бегах. Ни один волос не упадет с их головы, пока он не изловит Сэндис и не заставит ее смотреть, как по ее вине истязают товарищей.

Она задержалась взглядом на Элис. Белоснежные волосы девочки, казалось, сияли во тьме.

Сэндис всему научила ее – всему, что знала сама. Элис не пропадет. Кайли позаботится о ней так же, как когда-то позаботилась о Сэндис. Сердце девушки заныло. «Беги. Не мешкай».

Может статься, она никогда больше их не увидит.

Зато у нее есть семья. Семья, живущая в этом городе. Сэндис не в силах помешать экспериментам Кайзена. Ее смирение не защитило Хита. Ее спасение – только в ее руках.

Стиснув зубы так, что чуть не сломала челюсть, Сэндис развернулась и прокралась в коридор.

С каждым шагом она все больше удалялась от спальни и друзей-вассалов, безжалостно разрывая узы товарищества и братства, некогда связавшие их. Узы, скрепленные незаметным пожатием рук под столом, в темноте, когда Кайзен и его холуи не маячили поблизости. Узы, которые теперь трещали по швам – «хруп, хруп, хруп».

Она прошла мимо кабинета Кайзена – спокойно, хладнокровно и уверенно. «Выше голову. Прикинься, что идешь по делу.