Дым и Дух

– Кайзен, – отчаянно вскрикнул пожилой банкир, пытаясь придать своему голосу уверенности. – В этом нет никакой необходимости!

– Еще как есть.

Кайзен развернул Сэндис лицом к себе, и книга, которую она так страстно хотела изучить, осталась у нее за спиной. Повернуться она не посмела – Кайзен мигом бы обо всем догадался. Она уткнулась в пол и закрыла глаза, ожидая перевоплощения. В жилах ее закипела кровь. Кайзен поколебался секунду, глядя ей через плечо, затем надавил ладонью ей на затылок. Сэндис попыталась расслабиться, отрешиться от происходящего.

Кайзену, должно быть, не терпелось приступить к обряду, иначе он бы вначале приказал ей раздеться, чтобы не портить зря одежду.

Перевоплощение – мука мученическая. Неважно, сколько раз Кайзен призывал в ее тело нумена. Каждый раз – словно заново. Искаженные страхом лица несчастных жертв Кайзена и невыносимая боль, когда Дух разрывал ее тело, чтобы вселиться.

Желудок Сэндис болезненно сжался, но она распахнула душу, приветствуя Ирета. Чем меньше сопротивляешься, тем легче.

Ирет не желал ей зла.

Кайзен благоговейно вскинул руки, и тягучие слова на забытом ныне языке полились у него изо рта. Заклятие тьмы. Четыре строки, словно четыре слова. Сэндис вздохнула и тотчас же позабыла их – ее затопила всесокрушающая, неукротимая ярость.

Раздирающий уши вой оглушил ее, и тело ее, истерзанное, изломанное, избитое, разнесло в клочья. Кислая горечь подступила к горлу, железо ободрало рот. Живот вспороло, кости обратило в труху, жилы вытянуло: «хрум», «хрясь», «вжих»…

? ? ?

По телу Сэндис прошла судорога, и девушка очнулась.

Первое, что она увидела, – знакомый до одурения коричневый в клеточку потолок. Значит, она в спальне вассалов. По руке ползли мурашки, у нее все еще был жар. Сэндис прикрыла глаза. И мысленно увидела огонь. И почувствовала, что она для чего-то нужна, и…

Видения исчезли.

Сэндис осторожно села на кровати. Главное – не дергаться, иначе голова взорвется от невыносимой боли. Она вздохнула размеренно и глубоко и невидящим взглядом уставилась на серое одеяло, пытаясь вспомнить… Но на сей раз память напоминала чистый лист бумаги.

И только разрозненные, обрывочные картинки проплывали перед ее мысленным взором. Она попыталась ухватиться за них. «Огонь». Ирет всегда оставлял по себе видение огня. «Нужна». Да, она частенько ощущала, что Ирет нуждался в ней.

Три с половиной года Сэндис пробуждалась после обряда вселения, не помня ровным счетом ничего.