Хранитель очарованных комнат

Глава 4

6 сентября 1846, остров Блаугдон, Род-Айленд

Мерритт опустился на стул напротив Хюльды – мисс Ларкин – миссис Ларкин, поражаясь, глядя на нее. Два дня назад он бы счел весьма странным, что незнакомка вдруг объявится у его дверей, войдет без приглашения и сама же проведет ему экскурсию по его дому. Но это было до того, как Мерритта чуть не сожрал злобный заколдованный дом, в котором шел дождь из фальшивой крови и настоящих крыс, а уборная едва не наделала в нем дыр.

Сейчас все вроде бы успокоилось.

По крайней мере, Мерритт мог притвориться, что все спокойно, покуда вокруг него лежали защитные амулеты, а явно крайне компетентная волшебная экономка заставляла комнаты без пола и петли из паутины казаться обычным делом. А еще у нее была визитка. Да кто он такой, чтобы в ней сомневаться? Мерритт отчаянно нуждался в помощи. И к тому же она вернула его бумажник.

Писатель мог бы счесть все это отличным материалом для книги, если бы дом не присвоил его тетради.

И уборная.

Да поможет ему бог, но он намерен больше никогда не испражняться.

Хюльда Ларкин писала что-то при свете фонаря, и у него появилось время изучить комнату. А когда он закончил с этим, он принялся изучать ее. На вид Хюльде было за тридцать, и она немного походила на училку, c этим ее серо-зеленым платьем с высоким воротничком и суровым орлиным носом, который, пожалуй, был самой выдающейся ее чертой. На носу сидели изящные очки в серебряной оправе – самые изящные, что Мерритту доводилось видеть, как будто специально подобранные так, чтобы быть как можно незаметнее.

Ее темно-каштановые волосы были собраны кверху просто, но вместе с тем модно, а несколько кудряшек касались скул. Скулы были высокие и подчеркивали ее раскосые глаза, в то же время соответствуя квадратной форме ее челюсти.

Она подняла на него взгляд. Глаза у нее были то ли коричневые, то ли зеленые; он сидел слишком далеко, чтобы сказать наверняка, а во время их приключения в уборной цвет ее глаз волновал его меньше всего.

– Я установила, что дом придерживается магии изменения и хаократии, что объясняет, – она повела рукой вокруг, – некоторую жестокость колдовства.

– Смена формы и разрушение. Какая прелесть. – Магия до сих пор не была частью его жизни, хотя Мерритт достаточно помнил со школьных времен. Изменение подразумевало какие-то преобразования, будь то изменение предметов, самого себя или других заклинаний. А хаократия – это просто полный бардак.