Хранитель очарованных комнат

Завопив, Мерритт отшатнулся назад в тот момент, когда ящик захлопнулся, не попав по лицу, но зажав шарф, что он носил на шее. Тот не был туго завязан, так что вместо того, чтобы задушить Мерритта, он просто соскользнул.

Кровь Мерритта закипела.

Только. Не. Шарф.

– А ну отдай! – Он бросился на комод, который поплясал прочь на внезапно очень подвижных изогнутых ножках. Забыв про тетради, Мерритт рванул в погоню. Комод не мог пролезть в дверь, так что он…

Дверь раздвинулась, как змеиная пасть, позволяя комоду пройти.

– Нет! – рявкнул Мерритт, хватаясь за его крышку. Комод вытянул его вслед за собой в коридор. – Пожалуйста, остановись! Бери, что захочешь! Забирай тетради! Только отдай мне шарф!

Ящик с шарфом выскочил из комода. На долю секунды Мерритту показалось, что проклятый дом к нему прислушается.

Но ящик просто прытко пополз дальше, используя ручку, как мидия – ногу, и поспешил к лестнице, оставляя комод преграждать дорогу Мерритту.

– ДОМ! – Он перевернул комод и перепрыгнул через него.

 – Я серьезно! Верни его!

Ящик скатился по обездвиженным амулетом ступеням.

Глаза Мерритта щипало, когда он схватился за перила и бросился следом, чуть не свалившись с лестницы.

Ящик удирал в столовую через приемную.

Паника душила Мерритта. Тольконешарфтольконешарфтольконешарф.

– Пожалуйста! – закричал он, врываясь в столовую, когда ящик въезжал в комнату для завтраков. – Это все, что у меня от нее осталось. Я что угодно сделаю! Я уеду! Вернусь в Нью-Йорк!

Мерритт прыгнул в теперь ярко освещенную комнату для завтраков, ударившись ребрами о пол.

Кончиками пальцев он задел ящик, но тот выскользнул из его хватки. Мерритт стукнулся плечом о стол, пока вставал, и побежал за ним в кухню.

– Дом, стой…

Подоконник отделился от стены, и ящик швырнул разноцветный вязаный шарф в открывшийся проем, который, словно большой рот, проглотил его.

Несколько мгновений Мерритт ничего не делал. Он просто стоял там, рядом с трехногой табуреткой, его грудь вздымалась, а глаза были широко распахнуты.

Они смотрели прямо перед собой.

Затем писатель взревел, как викинг, и бросился к окну, врезавшись в него всем телом.

– Отдай его! Отдай его!

Он впился ногтями в подоконник и попытался его приподнять, но дом не поддался. Мерритт схватил амулет, висящий на шее, и прижал его к окну, но дом по-прежнему не шелохнулся. Волшебство закончилось. Нечего было останавливать.