Избранница звёзд

Слишком… тяжело вынести, даже для бога.

От ее слов в сердце кольнуло. Я даже не подумала. Смертные… мы – ничто в сравнении с богами. Тем не менее, было ли Солнцу больно оттого, что матери Его детей всегда умирали? Были у Него чувства к ним? Не потому ли Он казался таким печальным?

А ко мне у Него были чувства?

Он не давал Себе возможности их развить и, похоже, не хотел.

И тогда я поняла, почему Эльта с Фосией не решались со мной заговорить: боялись подружиться.

Я положила ладонь на теплое местечко на животе и улыбнулась, чувствуя пусть и призрачное, но родство с ребенком.

– Ладно. Осталось всего три месяца.

Фосия поднялась со стула и как-то умудрилась приготовить мне ванну.

Всякий раз, когда мне становилось скучно или от вышивки начинали ныть пальцы, я принималась бродить по дворцу Солнца. Он не сильно отличался от собора, пусть и гораздо, гораздо больше, чем у нас у Эндвивере. Казалось, вечная архитектура чувствовала пределы моего сознания и пыталась подстроиться под что-то, что я могла осмыслить.

Окна – эти яркие пятна света – просто появлялись, когда я приближалась к любой не-стене, и я выглядывала из них на небеса, на невероятные завихрения цвета с бесконечными звездами позади. Любуясь ими, я клала ладонь на живот и с восхищением думала о божке, растущем внутри.

Все звезды божки – третий ярус небесных существ. Поговаривают, что они живут на Земле, но редко раскрывают себя перед смертными. На следующем ярусе находятся полубоги вроде Луны. Вот они бессмертны, пусть и далеко не такие могущественные, как боги.

Если смертные – мыши, то божества – собаки, а полубоги – медведи. А вот боги – буря, совершенно отдельный класс, обладающий, казалось бы, бесконечной силой. Матушка-Земля тоже бог, но считается, что Она дремлет, утомленная вечными склоками на небесах, именно поэтому позволяет столь многим существам жить на Ней. Только полубог Терет, живущий в великом океане, может шептать Ей во сне, ибо они любят друг друга и посему едины: Земля и вода.

Во время моих странствий мне никогда не попадался Солнце: ни в коридорах, ни за окнами. О Его присутствии или отсутствии говорило лишь освещение стен.

Я вышивала целыми днями, как никогда прежде. Кончики пальцев вновь медленно покрывались твердыми корками. У меня были нитки всех оттенков, иголки двадцати размеров и длинные тюки ткани, сделанные руками человека. Я трудилась с пылом и восторгом одинокой женщины, отчаянно нуждающейся в занятии.