Я смерть

Чем становится «желанный» текст, разве не источником знаний?

Как в целом приходит знание, основное знание «(замысел») себя?

Как правило, посредством взвешивания возможностей, а вернее, исключения возможностей. Созерцания и чтения текстов.

Первый способ – прямой (быстрый). Второй – опосредованный (медленный). Причем созерцание в конечном счете необходимо и во втором случае. Созерцание (предельное понимание) суть структурирование «универсального» текста. Любой текст является частным «универсального» текста (множества), как и любая «женщина» включается уже в множество других.

Ты научился читать и составлять (тексты), ты на слух воспринимаешь и говоришь текстами. Очевидно, любая «информация» косвенно (опосредованно) способствует «просветлению», компрометируя себя собственным проявлением в существующем и таким образом исключая из «возможного» (истинного, или реального).

«Текст» становится инструментом такого становления – прерывистого, хаотичного, «неосознанного» слияния с целым (истинного знания), аналогичного «бессмысленным», но оргазмически (в моментальном экстазе) осознаваемым соитиям с «женщиной».

Усердное «чтение» вкупе с созерцанием приводит к пониманию («парадигме») того, что непосредственное «просвещение» (созерцание), в конечном счете, безмерно превосходит способ «вычитания» из себя ложного (лжи) и относительно ложного («правдивого») знания – вообщем, «информации».

Чем «значительнее» текст, тем, конечно, больше от истины. Однако осознание себя в новом знании может приходить с опозданием в годы…

Созерцание приносит знание в реальном режиме времени.

«Вычитание» текстами в качестве затравки – необходимый период в познании и становлении себя, хотя бы и в контурах первичной самости.

Изложение «созерцания» в тексте с последующим «вычитанием» не снизит незнания, которое не знание и которое противоположно знанию (истинному), бытию в целом потому, что прямое узнавание («созерцание») в себе частично «изничтожило» себя, попутно «опубликовав» объявление об этом в мире вещественного – соответствующий текст.

Формализуя отношение к «женщине», ко всякой женщине, ты формализуешь отношение и к тексту – не только к разнообразию его, но и, вообще, к тексту как таковому.