Первые славянские монархии на северо-западе Европы

]; отношения их к франкам в начале IX века, несомненно, должны быть тоже равные[40 - Вот что мы находим у Палацкого: «По направлению к ю.-в. от Чехии Granzwall, при всей высоте, которая сделала его водоразделом Центральной Европы, так понижается, что его можно почти без труда перейти. И здесь начинается другая земля, Моравия, наполовину почти меньшая Чехии, с особенною системой гор и рек, однако слабее ее изолированная. По физическому строю она походит на Чехию… поэтому-то на связь Чехии и Моравии в продолжение 1000 лет нельзя смотреть как на случайность.

Обе земли с глубокой древности населены одним и тем же народом и находились, за редкими и короткими исключениями, под одной верховной властью, оба народа – в национальном отношении – один народ, в государственном смысле – одно общество».]. В чем выражалась подчиненность чехов и мораван? Самое древнее свидетельство об этом дает чешский летописец Козьма Пражский. По словам его, дань, платимая чехами немецким императорам, началась со времени Карла Великого и состояла в ежегодной доставке 120 быков и 500 марок; в военное время чехи должны были выставлять вспомогательный отряд и не вступать в дружеские переговоры с врагами немецкого короля. Свидетельство Козьмы, независимое от франкских летописцев, но согласное с ними в вопросе об отношении чехов к франкам, делает несомненным предположение, что обязанность ежегодной дани чехи приняли на себя после войны 805–806 гг. и что в это же время и мораване потеряли свою свободу. При этом предположении легко можно понять те места летописей, где указывается на зависимость чехов и мораван как на дело обычное, всем известное, например в акте разделения империи 817 г., где Людовику назначаются Бавария, Чехия и Моравия. Подобные места должны иметь то значение, что немецким королям предоставлялось право брать дань с соседних им славянских народов, принимать меры к правильному взиманию ее и следить за верным исполнением других обязательств их[41 - Палацкий и Шафарик отрицают податное состояние Чехии и Моравии в это время. В словах Козьмы Пражского есть одна несообразность – приписывание Пипину дела с чехами, – дающая основание поставить под сомнение все известие. Впрочем, доказательства за и против податности равно полновесны. Но из сравнения их нельзя не видеть, что на стороне Палацкого и Шафарика больше недомолвок, натяжек и предположений.