Государственный чиновник: история коррупции в России. Монография

Лишение женщин свободы, холопское состояние, взяточничество, наказание кнутом на торговых местах, клеймение воров, повешение преступников и вообще невежество достались в удел от поработителей. Благороднейшие чувства – стыд, честь и совесть – исчезли: люди пресмыкались перед силой и низкими доносами губили единокровных славян. Они губили сами себя, а татарские мечи довершали уничтожение»

.

В оценке влияния татаро-монгольского нашествия на дух и нравы русского народа А. В. Терещенко отличался от выдающегося историка ХIХ столетия Н.

М. Карамзина, писавшего, что «не татары выучили наших предков… брать законные взятки в судах (что некоторые называют азиатским обыкновением): мы все то видели у славян и россиян гораздо прежде»

.

Следует признать правоту Н. М. Карамзина в данном вопросе. Все русские правители, начиная от Святополка, предпринимали меры против произвола чиновничьего аппарата, «но каждый раз антикоррупционная кампания сдувалась, едва начавшись (как, например, у Всеволода Большое гнездо), либо приводила к росту взяток (как при Ярославе Мудром)»

.

В то же время влиянием золотоордынской культуры и права можно объяснить тот факт, что в отличие от Русской Правды, не знавшей ни смертной казни, ни членовредительных телесных наказаний, Двинская уставная грамота 1397–1398 гг. уже ввела за кражу, совершенную в третий раз, наказание в виде смертной казни через повешение (ст. 5). Другим тяжким наказанием, закрепленным Судебником 1497 г.

, становилась торговая казнь (битье кнутом на торгу)

.

Влияние азиатских деспотических методов государственного управления сказалось и на способах, которые русские князья и цари стали применять в обращении с подданными. Н. М. Карамзин отмечал, что «князья, смиренно пресмыкаясь к Орде, возвращались оттуда грозными властелинами: ибо повелевали именем царя верховного»

.

Русский царь Иван Васильевич (Иван III), привыкший с самого начала своего правления повелевать и приучивший всех повиноваться себе, «выработался окончательно в восточного властелина: одно его явление наводило трепет.

Женщины, говорят современники, падали в обморок от его гневного взгляда; придворные со страхом за свою жизнь должны были в часы досуга забавлять его, а когда он, сидя в креслах, предавался дремоте, они раболепно стояли вокруг него, не смея кашлянуть или сделать неосторожное движение, чтобы не разбудить его»

.