Публицистический интим

Она в семейном очаге поддерживает огонь. Готовит на нём пищу. Сушит мужнины носки. Ухаживает за детьми. Для мужчины всё это ужасная канитель. Простоять полдня у плиты на кухне? Протирать полы? Во всех уголках, на коленках, корточках, согнувшись… Думать, что сварить на завтра? Можно составить длинный список этих женских забот.

С точки зрения мужчины, чем этим всем заниматься – лучше сдохнуть.

Поэтому мужчина принимает компромиссное решение: он соглашается, что женщина, жена – в доме главная.

И сам делает, что хочет.

Но я вообще не об этом.

У Жванецкого жена моложе на тридцать лет.

И вот – она пришла в дом – и он её слушается.

Не будем говорить, что он ей годится в папы или даже в дедушки.

Она жена. И она в семье – главная.

Женщина всегда будет главной в семье.

Потому что она даёт жизнь. Она её выращивает, оберегает. И – очаг, носки, завтраки, полы…

С каким бы своим возрастом она не пришла в свою новую семью…

День пионерии

День пионерии! Ура!

И, кто только меня сегодня не поздравил!

А, вообще – это один из моих профессиональных праздников.

Вокруг меня там были сплошь бывшие пионеровожатые. Чуть что – «Будь готов-всегда готов!» – и взлетает рука в привычном приветствии.

А я – хорошим был пионером. Учился на «четыре» и «пять», не высовывался. В начальной школе всё время был старостой класса. До сих пор не знаю, что это такое. Выбрали – и всё.

Запомнился приём в пионеры.

Когда стали зачитывать «Я, юный пионер!..», Люська Дворжецкая не выдержала и упала в обморок. Торжественная минута. Сильное было напряжение. Я оказался мальчиком крепким. Поэтому, кроме этого Люськиного обморока ничего больше о судьбоносном событии не запомнил.

Уже через три года у Люськи раньше всех выросли груди, и её все наши мальчишки стали наперебой тискать. И она никому не отказывала.

Думаю, тот памятный день, когда её принимали в пионерки, не прошёл бесследно для детской психики.

А ещё я совершил поступок, которым гордился, как пионер.

Однажды в наш совхоз заехал на грузовике дядька, которому нужно было продать за три рубля бочку бензина. И он спрашивал, у кого в посёлке есть машина. Машины были у дяди Стёпы и у дяди Феди.

И я не только сказал, что можно поехать к ним. Я ещё вызвался показать, где они живут.

Помню, как встал на подножку машины и мы поехали. Мой алый галстук юного пионера развевался на ветру. Как знамя.