Хроника текущих событий первой трети года Белой Стальной Крысы

В этом кино мы уже были, ещё один раз билет на «Титаник», отплывающий навстречу айсбергу, покупать не хочется. А то можно сильно занизить планку отношений.

Что они на самом низком уровне за три десятка лет – далеко не предел. И если сначала это был не наш выбор, теперь может быть по-всякому. Если же это намёк на то, что непрерывные наезды и оскорбления России прекратятся, санкции будут сняты и интересы Москвы, в том числе исторические, учтены, то это весть благая и она будет встречена с соответствующей взаимностью там, где это будет уместно.

* * *

9 февраля, воскресенье

Счётная палата нелицеприятно высказалась об эффективности российской науки. И она права. Действительно, люди занимаются чёрт-те чем за государственный счёт. В то время как можно эти деньги изъять, разместить в ценных бумагах, доходы направить опять в ценные бумаги, а потом опять…

Кому нужны все эти физики, химики, биологи, географы, археологи-палеонтологи, историки, математики и прочие астрономы? После армии, флота, оборонной промышленности, космоса, дорожного строительства, ЖКХ, гражданского авиастроения, медицины, детского спорта, архивов с библиотеками, музеев, консерваторий с филармониями и театрами, социалки и образования – наука самая бесполезная на свете вещь для государства.

По крайней мере того, которым управляют авторитеты и смотрящие всех типов и видов, от различных надзорных органов, наиболее въедливым и вредоносным из которых был «Рособрнадзор», до Счётной палаты. Роль которых у нас гораздо больше, чем всего того, чем они руководят и за чем надзирают, которое, правда, и составляет страну, но это совершенно не их, смотрящих, забота. И, главное, всегда так было. Финансисты и так обрубили науке всё, что могли, так что она у нас доживает.

Интересно вспомнить, как в Китае ещё в XV веке тамошние финансовые гении с излишними тратами государства боролись-боролись и наконец-то справились. После чего страна эта по инерции ещё четыреста лет существовала. А потом перестала. И государство исчезло – хотя и не в первый раз в китайской истории.