Хроника текущих событий первой трети года Белой Стальной Крысы

Хотя кто его знает, наш суд, не слишком скорый и не так, чтоб помешанный на справедливости… С учётом того, как только что присяжные братка оправдали, который приставов обстрелял и охранника убил, всякое можно предположить.

Но если пранкеров из метро отмажут, тут один выход: в следующий раз бить смертным боем. Хотя по-хорошему делать это должны были их родители. В детстве. Поскольку теперь немного поздно. А может, там и родители такие, тоже любят шутить? Интересно было бы выяснить. Жаль, никто этим заниматься не будет.

В прежние времена – да. А теперь у нас демократия, плавно переходящая в анархию там, где это не затрагивает сильных мира сего. А тут точно не затрагивает.

Они же, сильные мира сего, на метро не ездят. А когда по случаю попадут – линию там новую открыть, или ещё за каким PRом, их так охраняют, никакой пранкер на километр не подберётся. Так что они вне этих ситуаций. И вряд ли когда-нибудь в них окажутся.

* * *

12 февраля, среда

Негодяй, зарезавший шестилетнего ребёнка в детском саду Нарьян-Мара, не будет расстрелян (мы теперь гуманисты европейского типа) и не сядет в тюрьму до конца дней своих – его будут лечить в психушке.

Зачем – б-г весть. Ну, он же явно ненормальный. Спился – с этим ясно. У нас нет теперь советской системы профилактического наблюдения за населением. Мы же живём в свободном обществе.

Прочёл купленную в магазине книгу, в которой был рецепт вечной богатой жизни – писать, издавать и продавать у нас можно что угодно без всякой цензуры и всякого контроля.

Они душат свободу и потому отменены. И пошёл убивать. Зашёл в детский сад (охранник прошляпил и его назначили главным виновником трагедии) и прикончил первого попавшегося ребёнка. Ни за что ни про что. И его будут лечить…

Его не прикончили на месте, как сделали бы в любом нормальном обществе. Не цивилизованном, Б-г с ней, с цивилизацией, просто нормальном. Не пытали публично, чтобы другим неповадно было, как делали до наступления нынешних гуманных до отвращения времён по всему миру. При всех парламентах, которые уже существовали.

Не казнили, что до исхода ХХ века было нормой. И все законы на стороне тех, кто оставил его жить.

Те, кто написал, напечатал и продал ему книгу, которая побудила его убить ребёнка, не будут наказаны. Так что никто не знает, сколько детей ещё убьют из-за неё и других таких же книг. Цена свободы слова в теперешней интерпретации этого понятия. Государственных систем, которые позволили бы спасти убитого ребёнка, больше нет.