В миг разъятий. Рассказы для взрослых

Например, те, кто сейчас читает эти строчки…

К слову о стервах.

После потери девственности определённая стервозность женщине даже к лицу…

Отсутствие какого-либо опыта полового общения как-то незримо, интимно связывало девственницу Альбину Николаевну с Габриэлем Васильевичем. В его отношениях с женщинами, принимая во внимание особенности физиологии, никогда и конь не валялся.

Но тут возникла нештатная ситуация…

Альбина Николаевна внимательно рассматривала аномалию на теле своего друга.

То надевала очки, то их снимала и разглядывала торчащий предмет отстранённо.

Осторожно брала пальцами за среднюю часть, пробовала на твёрдость.

Тёплый, напряжённый стержень, заострённый для проникновения.

Рычаг, способный перевернуть жизнь…

Пожилая девушка взялась за края своего платья… Которое, лёгкое, реяло, полыхало на ней без всякого ветра, как знамя, призывая на баррикады…

А платья Альбина Николаевна носила всегда длинные, тёмные. Производила впечатление монахини, или вдовицы.

Но сегодня… Так ли сошлись звёзды?. Откуда-то взялся откровенный шифон, цветной и прозрачный. Полыхающий на красивом теле.

И на лице девушки возникла незнакомая улыбка-загадка…

Она остановила руками волнующееся цветное облако, подняла платье и осторожно опустилась, присела прямо на Габриэля Васильевича.

Он в это время лежал на полу, и так было даже удобно.

И эти два пожилых человека вдруг узнали, что такое счастье. Оно нахлынуло на них так внезапно, неожиданно!

Так прорывается плотина.

Так взрывается атомная бомба, когда критическая щепотка порошка попадает в основной заряд.

Оказалось, что не нужно Габриэлю Васильевичу ничего резать. Всё разрешилось естественным путём. И потом ещё раз. И ещё много, много раз.

У них любовь была давно, нужен был детонатор…

То, что произошло в Музее восковых фигур на улице Крематорской, могло вполне заслуженно попасть в Книгу рекордов Гиннеса.

Вряд ли на земном шаре можно было бы вспомнить подобный случай, когда в один день теряют свою невинность любовники в возрасте дожития.

Умереть в один день после шестидесяти – это сколько угодно, а вот начать жить…

А потом они без сил и дыхания лежали на полу музея восковых фигур. Со стороны – седые и старые.

Да, если посмотреть на них со стороны, то они, седые и старые, лежали на потёртом коврике посреди зала, окружённые мёртвыми восковыми фигурами.