Мой друг – маг. Ключи от Необъяснимого в руках каждого

Например, Римский-Корсаков в цвете видел ноты. Ну а кто-то может видеть в цвете энергетику людей – ауру. Почему бы нет?

– Я слышала, что Набоков буквы видел в цвете.

– Да известных синестетов сколько угодно хоть в литературе, хоть в музыке! Дюк Элингтон. Леди Гага! Вот ты стихи пишешь?

– Сейчас нет. Некогда. А в школе писала.

– Прочти. Есть что-нибудь про цвета?

Я с трудом припомнила:

– Есть. Только это белый стих.

– Ладно, пусть будет белый. Давай!

Я сосредоточилась на бокале своего напитка с золотистыми пузырьками и восстановила в памяти туманный образ:

– Я видела тебя в сине-белом цвете.

Ты был со мной,

И мир был прекрасен в сине-белых тонах.

Теперь сине-белой

Осталась только моя одежда.

Это тона печали.

– Точно. Синестет! – поставила диагноз Алина.

– У меня тогда ещё куртка такая была: белая с синими вставками, – оживилась я. – Вот стих сам собой и сложился. А ты тоже пишешь стихи?

– У меня другое направление. Пишу рассказики, часть из них хоррорная, они пользуются большой популярностью.

Обитаю на нескольких литературных сайтах. Дружу с хоррорщиками, но не только, со многими другими писателями и поэтами. С некоторыми мы встречались в реальной жизни, а с некоторыми общаемся только в Сети. В конкурсах литературных участвую, некоторые даже организовывала.

– Успешно участвуешь?

– Да. Было несколько побед. Хотя, наверное, я не такая трудолюбивая, как некоторые писатели. Одни книги издают, другие в международных конкурсах участвуют и побеждают, а мне времени не хватает.

– Просто работа новостийщика очень напряжённая.

– Да. Некогда отвлекаться от реальной жизни.

Мы увлеклись разговором. Вот так годами работаешь с человеком и самого главного о нём не знаешь. И если бы это касалось только чужих – о себе мы тоже знаем очень мало.

Глава 11. Особый клиент

Об этом я не написала в своём дневнике и даже Лильке ничего не сказала. Неловко было и даже немного стыдно, наверное, говорить о «провале Штирлица».

Грандиозный скандал разразился на нашем четвёртом занятии с Григорием Михайловым.

Урок начался так же, как обычно. От меня требовалось войти в состояние измененного сознания, у меня опять возникли затруднения с техникой релаксации – и вдруг Григорий вышел из себя.

– Я не смогу больше с тобой работать, если это дальше будет продолжаться. Недоверие! Чувство опасности! Страх… Да ты в моём присутствии даже глаза боишься закрыть.