Чужой для всех. Книга 3

– Так они что, все переметнулись к врагу, стали власовцами?

– Это не так, Константин. Есть открытые сторонники, есть сомневающиеся. Есть те, кто просто отсиживается, трусливо ждет окончания войны. Но большинство – это настоящие патриоты. Они готовы хоть сейчас по приказу броситься на врага.

– Военнопленные знают, куда их направят фрицы?

– Приказ не доводили. Однако все понимают, что отсидеться не удастся, что их готовят к боевым действиям. Но куда пошлют – не знают. Полагают, что не против русских. Это обнадеживает.

В целом весь штрафбат – нормальные советские люди.

– Да нет, не советские, раз попали в плен.

– Константин, не надо всех стричь под одну гребенку, – раздался тягучий бас Следопыта. Богатырь, закончив с первой тарелкой еды, приподнял голову. – У каждого своя судьба. Вот я знаю случай…

– Подожди, Следопыт, не трезвонь в колокола. Тебе слово не давали. Выйди и проверь, раз поел, все ли тихо в коридоре. Немец наш спит?

– Есть проверить, – недовольно выдохнул сибиряк и тяжело поднялся, повел плечами.

Затрещали швы коротковатого фельдфебельского френча. Словно игрушечный, забросил автомат на плечо и двинулся к выходу. Под метровыми шагами заскрипели жалобно половицы. Где-то глубоко в подполье шарахнулись в испуге мыши. Огромная угрожающая тень накрыла группу разведчиков, когда старшина остановился напротив дежурного освещения. Инга на секунду сжалась, закрыла глаза.

– Надо разбираться с каждым в отдельности, – рубанул громогласно Следопыт и, не поворачиваясь, нагнув голову, скрылся за дверью.

– Ладно, разберемся с каждым, – согласился Киселев, задержав восхищенно-тревожный взгляд на необъятной спине уходящего богатыря.

Михаил, поддержанный Следопытом, уже смелее продолжил разговор.

– Разбирайся не разбирайся, товарищ Константин, – добавил он, – а все полягут. У штрафбата одна дорога. Как говорили раньше: либо грудь в крестах, либо голова в кустах.

– Твоя правда, Медведь. Смотрю, повеселел. А что ты скажешь о подполковнике Ольбрихте? – Киселев поменял тему разговора, в которую так неожиданно встрял Следопыт.

 – Ты немца больше знаешь, расскажи. Он пляшет под нашу дудку или ведет двойную игру, спевшись с бесноватым фюрером?

– Да, я знаю Франца Ольбрихта очень хорошо. Так хорошо, что был бы ловчее в 41-м году, задушил бы гада. Но момент упущен, а сейчас время другое.

– Да и ты другой, Михаил. Офицер Красной армии, дважды орденоносец, разведчик – любо-дорого смотреть на тебя. Ты один дивизии стоишь.