Царь последний. Русская история

Не без его воздействия российская государственная казна посчитала выгодным использовать лесные разработки у реки Ялу (Ялуцзян), отделяющей Китай от Кореи. Более всего Безобразов занимался деревообделочными концессиями на реке Ялу. Роскошь его вагонов, щедрость подарков, сам стиль его поведения как бы говорили о том, что он путешествует с высочайшего соизволения, если не по высочайшему приказу. Одним из членов этой группы был сотрудник генерального штаба подполковник Мадридов, ответственный за создание карт региона и владевший долей в предприятиях на реке Ялу.

Министр финансов Витте, глава МИДа граф Ламсдорф и военный министр генерал Куропаткин настаивали на том, что России всеми силами следует избегать конфликта с Японией, даже если для этого придётся пойти на уступки в Корее и Маньчжурии. России нужно было время для развития своих дальневосточных территорий, создания транспортной инфраструктуры, без чего реальное отстаивание интересов в регионе не представлялось возможным.

Куропаткин видя, что одна безумная идея Безобразова следует за другой, писал: «Его главной идеей было использовать деревообрабатывающую компанию в качестве прикрытия или барьера против возможной атаки на нас японцев; в 1902 и 1903 годах его и его сторонников активность стала принимать угрожающий характер. Адмирал Алексеев отверг некоторые его требования, но, к сожалению, согласился на посылку 150 вооруженных кавалеристов к Ша-хо-ци (на границе между Маньчжурией и Кореей) и на то, чтобы послать полк казаков с пушками на их прежнее место.

Это действие было особенно вредоносным для нас, поскольку оно было предпринято во время, когда мы обещали эвакуировать всю провинцию Мукден целиком. Вместо ухода мы выдвинулись в направлении Кореи».[76 - Уткин А. И. Русско-японская война. В начале всех бед. – М,: Эксмо, Алгоритм, 2005.]

Но государь не любил слушать унылых скептиков.

Совсем иное дело Безобразов, смело и азартно рассуждавший о необходимости решительного противодействия агрессивным поползновениям японцев. Николаю это явно было по душе. К тому же после покушения в Оцу он не питал особо тёплых чувств к японцам и по свидетельству Витте, неоднократно называл их «косоглазыми макаками».

Был тогда на Азию и другой взгляд, имевший влиятельных сторонников.