Борьба за Красный Петроград

Я, находясь в среде большевиков, служил родине, а не жидовской своре, против которой я создал мощный боевой отряд. Нет сил смотреть на то, что творится кругом: крестьянство разоряется, церкви, святыни поруганы, вместо мира и хлеба кругом царит братоубийственная война, дикий произвол и голод. Из школ выброшены иконы, и детей с малых лет хотят воспитать в хулиганстве; сыновей наших силой оружия заставляют идти в армию и вместе с наемными китайцами гонят убивать своих же русских людей.

Час расплаты близок. Гнев народный растет.

Целые области освобождены уже от своры международных преступников. Все страны мира идут против них.

Братья, я слышу ваши желания, и я иду на помощь вам, обездоленным, разоренным.

Объявляю беспощадную партизанскую войну насильникам.

Смерть всем посягнувшим на веру и церковь православную, смерть комиссарам, смерть красноармейцам, поднявшим ружье против своих же русских людей. Никто не спасется. С белым знаменем вперед, с верой в Бога и свое правое дело, я иду со своими орлами-партизанами и зову всех к себе, кто знает и помнит батьку Балаховича и верит ему.

Пусть красноармейцы, в ком не убита совесть, бесстрашно идут ко мне, мы вместе будем свершать великое дело – освобождение родины.

Братья, не давайте сыновей в солдаты, отбирайте у большевиков оружие и вооружайтесь сами, не давайте ни хлеба, ни сена, взрывайте мосты, ловите и убивайте комиссаров.

Все к оружию, смело вперед, не бойтесь, среди Красной армии много наших честных хороших людей, которые перейдут в наши ряды.

Я дам вам оружие, дам храбрых начальников. Тысячи ваших крестьян идут со мной; нет силы, которая сможет сломить эту великую народную крестьянскую армию.

Атаман крестьянских партизанских отрядов батька Балахович»[29 - Фабрициус и Травинский в статье «Две измены» утверждают, что на следующий день после измены Пермыкина, т. е. 27 октября 1918 г., в распоряжение Фабрициуса прибыл отряд под командой Травинского общей численностью до 700 штыков, 160 сабель, при 4 орудиях и нескольких пулеметах.

Часть этого отряда в тот же день была отправлена для усиления охраны демаркационной полосы, другая оставлена на ст. Торошино в качестве «ударного кулака».Если это утверждение соответствует действительности, то оно только еще больше заостряет вполне естественный и законный вопрос – почему же не было принято решительных мер для предотвращения измены при наличии «ударного кулака» на ст. Торошино и почему не были арестованы братья Балаховичи, прибывшие на ст.