Чаролом

Команда состояла преимущественно из морского народа. Кое-кто из их родственников обвинил во всём нового неодемона лорнских переселенцев из квартала Наукаа. В винном погребке на улице Каури вспыхнула драка.

– Есть ли какие-нибудь доказательства того, что лорнцы основали культ и завели неодемона?

– Только сплетни о Неразделённой Общине, стремящейся приблизить день Разобщения.

Дрюн откашлялся.

– Дней десять тому я тоже кое-что услышал на арене. Историю о лотосском рыбаке, отправившемся на своей байдарке на промысел к Стоячим островам.

Он вернулся, потеряв разум, лишь твердил о каком-то водовороте, который засасывает всё в подземный мир, и о столбе дыма шестидесяти футов высотой, бьющем ниоткуда. Рыбак метался в горячке несколько дней, после чего умер. Тогда я решил, что всё это выдумки.

Леандра выпрямилась.

– Как же я люблю эти обрывки бездоказательных, но красочных сплетен и пересудов, которые совершенно бесполезно расследовать. Впрочем, я внесу предполагаемого неодемона в список моих проблем.

Нет ли ещё чего занимательного, о чём мне следует знать?

– Поговаривают о неурожае в Верданте, – Ало пожал плечами. – Торговцы рисом уже бегут наперегонки, стараясь первыми извлечь выгоду.

– Всё как обычно, – пробормотала она.

Её отец установил, что Тихое Увядание началось, когда демон Тайфон впервые приземлился на Новом континенте. Демонические метазаклинания предохраняли праязык от ошибок, что мешало жизни разнообразить саму себя.

Метазаклинания Никодимуса, делающие язык более интуитивным и хаотичным, обратили Тихое Увядание вспять на землях Лиги. Тогда как метазаклинания императрицы лишь уменьшали ошибки в языке, чем усугубляли Тихое Увядание. За последние пятнадцать лет империю постигли уже три неурожая.

– Ещё что-нибудь, Ало?

– Насчёт нашей казны.

– Казны? – переспросила Леандра более визгливо, чем ей бы хотелось. – Насколько я помню, при последней проверке в сокровищнице оставалось на три тысячи рупий нефрита.

– Может быть, вы запамятовали, что половину взяли для своего рандеву с контрабандистом. Если я спрошу, какую часть этого нефрита вы привезли обратно, получу ли я что-либо, кроме раздражения?

– Разумеется. Например, сильное раздражение.

– Госпожа, текущий курс вашей раздражительности удручающе низок.

– Тогда угрюмость?

– В этом году ценится даже меньше неприветливости, – вздохнул Ало.