Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя. Часть четвертая

– Прощайте, – произнес он наконец, – отошлите письмо де Лавальер и спите спокойно. Завтра увидимся, не так ли?

– Да, завтра, – отвечал Фуке, тряхнув головой, точно человек, приходящий в себя, – но где же мы увидимся?

– Во время прогулки короля, если вам угодно.

– Отлично.

И они расстались.

III

Гроза

На другой день с утра было пасмурно, сумрачно. Так как в этот день была назначена прогулка короля, то всякий, открывая глаза, прежде всего устремлял взор на небо.

Вершины деревьев окутывал густой душный туман, и солнце, едва заметное сквозь тяжелую пелену, не в силах было рассеять его.

Росы не было. Газоны стояли сухие, цветы жаждали влаги. Птицы пели сдержаннее, чем обычно, среди неподвижной, точно застывшей листвы. Не слышно было шороха и шума, этого дыхания природы, порождаемого солнцем. Стояла мертвая тишина.

Проснувшись и взглянув в окно, король был поражен сумрачностью природы. Однако все распоряжения были сделаны, все было приготовлено, и, главное, Людовик очень рассчитывал на эту прогулку, которая сулила ему много заманчивого, поэтому он без колебаний решил, что погода не имеет никакого значения, и так как прогулка назначена, она должна состояться.

Впрочем, в некоторых излюбленных Богом земных царствах бывают часы, когда кажется, будто воля земного короля влияет на волю божественную. У Августа был Вергилий, говоривший: «Nocte puit tota redeunt spectacula mane»[2 - Всю ночь идет дождь, утром возвращаются зрелища (лат.

).]. У Людовика XIV был Буало, правда, говоривший совсем о другом, и Бог, относившийся к нему почти так же милостиво, как Юпитер к Августу.

Людовик, как обычно, прослушал мессу, хотя, по правде говоря, воспоминание об одном создании сильно отвлекало его от мыслей о Создателе. Во время службы он не раз принимался считать минуты и даже секунды, отделявшие его от счастливого мгновения, когда должна была начаться прогулка, то есть того мгновения, когда в аллее должна была появиться принцесса с фрейлинами.

Само собой разумеется, что никто в замке не знал о ночном свидании короля и Лавальер. Может быть, болтливая Монтале и разгласила бы о нем, но на этот раз ее удержал Маликорн, предупредивший, что болтливость будет не в ее интересах.

Что же касается Людовика XIV, то он был так счастлив, что простил или почти простил принцессе ее вчерашнюю выходку. В самом деле, он должен был скорее быть довольным ею.