Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя. Часть четвертая

– Как правда?

– Вероятно, правда, раз вы говорите; но поверьте, что это нисколько не уронило вас в моих глазах.

– Я очень рад.

– Ей-богу, вы человек гениальный. Когда дело касается войны, неожиданных решений, тактики и ловких ударов… О, короли ничто рядом с вами! Но когда речь идет о душевных и телесных радостях, о сладостях жизни, если можно так выразиться, ах, сударь, гениальные люди никуда не годятся! Они – сами себе палачи.

– Ей-богу, Планше, – сказал д’Артаньян, сгоравший от любопытства, – ты меня страшно заинтриговал.

– Вам уже не так скучно, не правда ли?

– Я не скучал. Однако с тех пор, как ты начал говорить, мне стало гораздо веселее.

– Отлично для начала! Я вас вылечу, ручаюсь вам.

– Был бы очень рад.

– Давайте попробуем?

– Хоть сейчас.

– Ладно. У вас есть здесь лошади?

– Да, десять, двадцать, тридцать.

– Так много не нужно. Хватит и двух.

– Они в твоем распоряжении, Планше.

– Прекрасно, я вас увезу.

– Когда?

– Завтра.

– Куда?

– Вы хотите знать слишком много.

– Однако согласись, что мне нужно знать, куда я еду.

– Вы любите деревню?

– Не очень, Планше.

– Значит, вы любите город?

– Смотря по обстоятельствам.

– Ну, так я отвезу вас в одно место, которое наполовину город, наполовину деревня.

– Хорошо.

– И там вам будет очень весело, я в этом уверен.

– Прекрасно!

– И – о чудо! – это то самое место, откуда вы только что бежали от скуки.

– Я?

– Да, вы смертельно скучали.

– Значит, ты едешь в Фонтенбло?

– Именно в Фонтенбло.

– Боже мой, что же ты там будешь делать?

В ответ на эти слова Планше лукаво подмигнул д’Артаньяну.

– У тебя, злодей, есть там недвижимость? – продолжал мушкетер.

– О, домишко, сущая безделица! Но очень милый, честное слово.

– Я еду в твое поместье, Планше! – воскликнул д’Артаньян.

– Когда пожелаете?

– А разве мы не условились на завтра?

– Хорошо, завтра; к тому же завтра четырнадцатое число, то есть канун того дня, когда я боюсь соскучиться.

– Решено.

– Вы дадите мне одну из ваших лошадей?

– Лучшую.

– Нет, я предпочел бы самую смирную; вы ведь знаете, я никогда не был хорошим наездником. А в лавке я окончательно отвык. И потом…

– Что потом?

– Потом, – продолжал Планше, снова подмигивая, – я не хочу утомляться.

– Почему? – решился спросить д’Артаньян.