Валенки Путина

– Коля, тебе не холодно? – это спрашивала его Настя.

«Коля!». И только тогда Чесноков заметил, что действительно стало холодать.

– Да мы, наверное, уже скоро, – сказал он и проводил Настю взглядом.

Дурак, что отказался. Пусть принесла бы и ему курточку. А он поймал бы ее руку и поцеловал. Защемило сердце. Вот как бывает. Встретишь вдруг, уже на исходе человека, который просто создан для тебя. Встретишь, и понимаешь, что у тебя просто нет шансов. Потому что ты уже не молод, не здоров, не богат в конце концов.

И ты понимаешь, что этот ТВОЙ человек никогда не будет твоим. Понимаешь, но не можешь заставить себя не думать о нем.

Настя ушла. Чесноков посмотрел на бутылку, в которой осталось самогона на полторы рюмки. Кивком показал на нее хозяину.

– Допьем?

– Надо.

И они разлили остатки алкоголя и выпили за мир во всем мире.

– Лишь бы войны не было, – глядя на звезды, запутавшиеся в яблоневом цвету, произнес Александр Михайлович.

– Да уж.

Еще посидели, помолчали.

– Пойду хозяйке помогу. – Настин папа хлопнул Чеснокова по плечу и ушел. Тот оглянулся через плечо и не увидел Славку. Ушел спать? Теперь Николай сидел один за большим столом, на котором, кроме двух яблок и двух пустых рюмок, не было больше ничего. С неба падал тихий вечерний свет и белые лепестки отцветающих яблонь. Чесноков не заметил, как подошла Настя, принесла-таки куртяшку. Накинула ему на плечи и, как и своему отцу двадцать минут назад, положила на его плечо свою руку.

Но Чесноков не решился ее поцеловать.

– Мы поедем, – сказала Настя. – Завтра утром заедем с Димкой, и я покажу вам Одессу. Куда пойдем?

– Там решим, – ответил Николай и накрыл все же своей рукой ее руку, которую Настя тут же убрала. Но потом, как бы извиняясь, коснулась или, скорее, даже слегка погладила руку Чеснокова.

– Знаешь, Коля (она опять назвала его Коля!), я давно хотела сказать… У нас с Димкой будет ребенок. Уже третий месяц.

– Я рад за тебя… за вас…

Николай и вправду обрадовался.

Хотя сердце кольнуло. Так же, как кольнуло сердце тысячу лет назад при известии, что у него будет дочка. Но он понимал, что будет видеть ее только урывками. Да, а получилось все еще хуже.

– В крестные возьмете? – спросил он.

– Не знаю как Димка. Я-то не против. Я пойду.

И ушла, оставив звенеть сердце Николая Чеснокова.

Потом Настя и Димка уехали, а Николай пошел в свою комнату и лег спать. Уснул удивительно быстро.