Приключения Оливера Твиста (адаптированный пересказ)

– Но, раз родных нет, как же он вообще получил фамилию?

– Это я придумал, – гордо выпрямился бидл. – Я называю питомцев по алфавиту. Последний был на букву С, этот – должен был быть на Т. вот я и назвал его Твист. Следующий будет на У. Когда алфавит закончится, я начну сначала.

– Да вы настоящий писатель! – всплеснула руками миссис Манн.

– Ну… – мистер Бамбл не стал особо спорить. – Может, и писатель, отчего бы и нет? Так вот, раз Оливер подрос, то пора ему возвращаться в работный дом.

Миссис Манн мгновенно распорядилась и через минуту Оливер уже стоял перед ней и бидлом.

– Ну, хочешь ли ты пойти со мной? – величественно спросил тот. Оливер готов был сказать, что пойдет куда угодно, лишь бы подальше отсюда, но различил за спиной бидла крепкий кулак старушки и потупился:

– А миссис Манн пойдет с нами?

– Нет, но она сможет иногда навещать тебя.

Оливер тут же разревелся – от радости и облегчения, конечно, хотя и сумел скрыть это.

В благодарность за разыгранный спектакль он был награжден демонстративным прощальным поцелуем и – главное – куском хлеба с маслом…

Придя в работный дом, Оливер первым делом расправился с хлебом. Не успел он дожевать кусок, как опять появился бидл и объявил, что мальчик должен предстать перед советом. Оливер не знал, что такое совет и как себя там вести, но мистер Бамбл дал понять, что самое главное – не опоздать, и для ясности вначале огрел Оливера тростью по голове, а потом добавил и по спине.

Оливер понял, где очутился, и поспешил за бидлом.

В большой комнате за столом восседали десять упитанных джентльменов. Самый толстый и большой занимал место во главе стола.

– Известно ли тебе, что ты – сирота? – спросил он.

– Как это, сэр? – не понял Оливер.

– Мальчик – дурак! – объявил один из джентльменов, одетый в белый жилет, и все развеселились – даже бидл, забывший отвесить пинок за неразумный ответ.

– У тебя нет ни отца, ни матери, – объяснил старший джентльмен.

 – Поэтому мы будем воспитывать тебя, мальчик, и обучать. Завтра, с шести утра, ты начнешь трепать пеньку!

Вердикт был произнесен и присутствие Оливера больше не требовалось. Его отвели в какую-то комнату и указали кровать. Оливер рухнул на жесткое ложе, разревелся – и плакал, пока не заснул…

Плакал он зря, ибо ему была дарована милость медленно умирать в работном доме, а не быстро – на улице.