54 по шкале магометра

Мальчик поджал губы и смиренно кивнул.

– Но ведь когда мотылёк прилетит, я тоже услышу его слова?

Отец положил сыну на голову руку и взъерошил волосы.

– Не уверен. Мотыльки не так работают. Они говорят тебе о грехе, напоминают, прокручивают событие из начала в конец, а потом обратно. И это длится долго, намного дольше, чем кажется. Но все ощущают по-разному. Вроде бы мотылёк произносит обычные вещи, а каждый воспринимает иначе. Каждый слышит только про свой грех.

Мальчик помолчал.

– А что это вообще такое – грех?

– Ну как бы тебе объяснить… Когда делаешь то, что не следовало делать.

И понимаешь это только потом.

Мальчик опять посмотрел на закат. Солнце уже опустилось, и красное небо начало темнеть. В кустах затрещали сверчки, заёрзали ужи, прячась под камнями и в тёплых лужах.

– Значит, если знать про грех заранее, то его можно и не совершить, правильно?

Отец пожал плечами.

– Пожалуй, что так.

– Тогда ведь можно сделать список грехов, и просто иногда на него поглядывать, чтобы не забывать.

– Да, сын. Есть такое дело. И список есть, давно уже. Говорят, что его написал сам Бог и дал своему пророку Моисею, чтобы тот отдал людям. Но люди слабы, не всякий сможет с собой справиться.

Отец протянул руку к выключателю на стене, щёлкнул тумблером. Под крышей веранды зажегся электрический синий фонарь-мухолов. Затрещал осевшей пылью, разгораясь и привлекая мелких насекомых.

– Поэтому мама ушла от нас?

Отец коротко кивнул, опять погрузившись в мысли.

– И поэтому мы уехали из города? Здесь больше мотыльков?

– Да.

В городе насекомых почти не осталось, поэтому и грехов там больше. А искупления никакого. Вот все и стремятся раз в год или чаще выбраться за город и отвести душу.

– Это как?

– Ну, посидеть, подумать. Облегчить ношу. А потом опять грешить поедут.

– А мы останемся?

Отец слегка улыбнулся.

– Конечно. Я купил этот дом. Будем здесь жить.

Небо уже почернело. Большой пустырь перед домом погрузился во мрак – ни фонарей, ни автомобилей.

Только пустота, тьма и ожидание. Тянулись долгие минуты.

– Ты думаешь, он сегодня прилетит? – тихо спросил сын, прислушиваясь к звукам ночи.

Отец не ответил, только пожал плечами. Потом повертел головой, посмотрел на фонарь. Редкие ночные насекомые иногда врезались в синюю наэлектризованную решётку и с тихим хлопком падали вниз.

Наступило короткое затишье: ночь застыла вязким желе, звуки притупились, и тут до мальчика донёсся мерный низкий гул.