Тайна Эдвина Друда. В переводе Свена Карстена, с окончанием и комментариями

– А я сожалею, что ты попытался от меня всё скрыть, Септимус! Если бы мистер Джаспер не подошёл ко мне на другой день в церкви и не рассказал, какие ужасы тут творились, я бы так ничего и не узнала.

– Просто я полагал, мамочка, что тебя такими вещами лучше не беспокоить. Собственно, я и Джаспера хотел попросить о том же, но опоздал – он тебе уже проговорился.

– Именно что опоздал! Мистер Джаспер стоял весь бледный, когда рассказывал, чему был свидетелем в собственном доме![65 - Бледность Джаспера при разговоре с миссис Криспаркл в церкви объясняется не его взволнованностью, а последствием приёма опиума.

Похоже, вернувшись от Криспаркла в ночь ссоры Эдвина и Невила, Джаспер опять курил опиум. Это означает, что дневниковые записи о событиях той ночи сделаны Джаспером позднее – то есть они ложные, и написаны специально для отвода глаз.]

– Мамочка, я только одно хочу сказать: если я что-то и хотел утаить от тебя, то только в твоих же интересах и для твоего же спокойствия.

А так же в интересах обоих молодых людей и в интересах дела – то есть исполнения моего долга так, как я его понимаю.

Миссис Криспаркл тотчас отложила салфетку, встала со своего места, обошла стол и крепко поцеловала своего дорогого и любимого сына.

– Никогда, дорогой мой, никогда я в этом и не сомневалась!

– Однако, мамочка, в городе начались разговоры, – сказал младший каноник, когда старая леди снова вернулась к завтраку. – Можно сказать, ситуация вышла из-под контроля.

– А я тогда ещё сказала, что я плохого мнения о мистере Невиле, – тряхнула буклями старая леди. – Я и сейчас своего мнения не переменила. И я ещё тогда сказала, да и сейчас повторю, что я не думаю, что мистер Невил изменится к лучшему.

– Мне грустно это слышать, мамочка…

– Ещё более грустно мне это говорить, Септимус! – вставила старая леди, подливая сыну ещё чая. – Но тут уж ничего не поделать.

– Мне грустно слышать это потому, что Невил с той поры исключительно прилежен и внимателен в учёбе и уже далеко продвинулся в предметах.

И к тому же – полагаю, я имею право это сказать – он очень расположен ко мне.

– Это его совсем не извиняет, – тут же возразила старая леди. – А если он считает иначе, то он просто хвастун!

– Но, мамочка, это говорю я, а не он!

– Может быть и так, – упорствовала старая леди, – но это ничего не меняет. Значит, он ещё и скрытный.