Стелла

Лейчестер с улыбкой повернулся к нему, и граф поднял глаза, чтобы услышать ответ; графиня занялась чайником, как будто не слушала так внимательно.

– Я пошел на галоп, Чарли, – сказал Лейчестер. – Вы, ребята, наполовину спали в курительной комнате, и я в сотый раз слушал рассказ Бартона об индейцах, и он шел довольно медленно; потом я вспомнил, что лошадь стояла в течение последних пяти недель, и подумал, что я прогуляю ее.

Граф нахмурился и отвернулся; лорд Чарльз рассмеялся.

– Хорошенькое поведение! – воскликнул он.

 – А мы тут повсюду охотились за тобой.

– Почему вы не зашли к нам в гостиную, лорд Лейчестер? – сказала красивая девушка, сидевшая рядом. – Мы бы не стали утомлять вас никакими индийскими историями.

– Но, видите ли, я мог бы наскучить вам, леди Констанс, – сказал он.

Девушка улыбнулась ему прямо в лицо.

– Возможно, вы бы так и сделали, – сказала она. – Вы более внимательны, чем я думала.

– Я никогда не осмеливаюсь войти в святилище для дам после обеда, пока не объявят о чае, – парировал он.

 – У меня есть идея, разделяемая моим полом в целом, что это небезопасно, короче говоря, вы слишком свирепы.

– И вы предпочитаете кататься по стране, пока мы не успокоимся. Мы сейчас спокойны или выглядим свирепо?

И она улыбнулась ему из-за своего веера.

Он сел рядом с ней и начал говорить о бесконечных пустяках, которые так легко слетали с его губ, о незначительной мелочи, которую его музыкальный голос и редкая улыбка, казалось, превращали в настоящую монету.

Но пока он говорил, его мысли блуждали у темноволосой девушке, которая светила на него из своей зеленой и ароматной беседки в переулке, и он поймал себя на том, что представляет ее в маленькой комнате в коттедже на лугу, среди любопытного мусора мастерской старого художника; и постепенно его ответы становились бессвязными и несущественными.

Вскоре он встал и прошелся по комнате, останавливаясь, чтобы перекинуться парой слов то с одним, то с другим, его высокая, изящная фигура возвышалась над остальными мужчинами, его красивая голова задумчиво откинулась назад.

Многие женщины провожали его восхищенными и задумчивыми взглядами, и немало из них приложили бы все свои чары, чтобы удержать его рядом с собой, если бы не знали по опыту, что, когда он был в своем теперешнем настроении, он был глух к голосу и улыбке очаровательницы, очаровавшей его некогда так мудро.