Стелла

Скажи мне, дядя, они держат ее в стеклянном ящике и позволяют видеть ее только как диковинку? Они должны это сделать, ты же знаешь.

Он засмеялся и погладил ее по волосам.

– Что там говорит Вольтер, Стелла, – заметил он. – Если ты хочешь, чтобы женщина возненавидела другую, похвали ее первой.

Лицо Стеллы вспыхнуло, и она рассмеялась с легким оттенком презрения.

– Ненавижу! Я не ненавижу ее, дядя, я восхищаюсь ею; я хотел бы увидеть ее, прикоснуться к ней, почувствовать на себе то удивительное очарование, о котором ты говоришь.

Мне бы хотелось посмотреть, как она это переносит; знаешь, должно быть, странно быть выше всех себе подобных.

– Если она и чувствует себя странно, – задумчиво сказал он, – то не показывает этого. Я никогда не видел более совершенной грации и непринужденности, чем у нее. Я не думаю, что что-либо в мире могло бы ее расстроить. Я думаю, что если бы она была на борту корабля, который шел ко дну дюйм за дюймом, и знала, что находится, скажем, в пяти минутах от смерти, она бы не вздрогнула и ни на мгновение не опустила улыбку, которая обычно остается на ее губах.

В этом ее очарование, Стелла, совершенная непринужденность и совершенная грация, которые проистекают из сознания ее силы.

На мгновение воцарилась тишина. Художник говорил в своей обычной мечтательной манере, больше похожей на общение с собственными мыслями, чем на прямое обращение к слушателю, и Стелла, слушая, позволяла каждому слову проникать в ее сознание.

Его описание произвело на нее сильное впечатление, большее, чем она хотела признать.

Уже тогда, как ей казалось, она чувствовала себя очарованной этим прекрасным созданием, которое казалось таким же совершенным и безупречным, как одна из языческих богинь, скажем, Диана.

– Где она живет? – спросила она мечтательно.

С минуту он молча курил.

– Живет? Я едва знаю, она повсюду. В Лондоне в сезон, посещает загородные дома в другое время. В Англии нет дома, где ее не приняли бы с радушием, подобающим принцам.

Довольно странно, что она сейчас здесь; сезон начался, большинство посетителей покинули Зал, некоторые из них должны быть на своих местах в парламенте. Довольно странно, что она приехала в такое время.

Стелла покраснела, и ею овладело чувство смутного раздражения. Почему, она едва ли знала.

– Я думаю, что все были бы рады приехать в Уиндворд-холл в любое время, -даже леди Ленор Бошамп, – сказала она тихим голосом.

Он кивнул.