Нострадамус. Сиксены, альманахи и письма о будущем человечества

Этот кризис потрясет Америку сильнее, чем Великая депрессия, доллар обесценится и превратится в бесполезную бумажку, а его место в мире для торговли нефтью займет российский рубль, который затем станет единой мировой валютой, так как евро, как и рухнувший американский доллар, тоже себя не оправдает…

В период с 2010 года до конца 2012 года огромная волна цунами накроет Нью-Йорк и все города Восточного побережья США. В Америке начнется истеричная жуткая паника, людей будут срочно эвакуировать и переселять в другие города… И с тех пор начнется постепенное, но неизбежное затопление водой океанов земель Северной Америки и Западной Европы… В этот период экономического кризиса и стихийных бедствий в США будет править черный президент, и в это же время на фоне обесценившегося доллара и экономического кризиса в США будут происходить не просто массовые беспорядки, а самые настоящие восстания и подлинно революционные события…»

Видение Бориса Кулагина о тектоническом катаклизме в Москве: «Довольно давно, около трех лет назад, в течение трех самых долгих часов в своей жизни я видел, каким будет конец света… При этом я ехал на автомобиле за рулем и находился в полном сознании, не употреблял алкоголь и любые другие стимуляторы… в общем, сначала думал, что все, крыша поехала.

Так вот, я видел, как неожиданно по всей видимой территории прошла волна высотой около 4–5 метров, только волна эта была из-под земли – почвы, было ощущение, что земля на секунду стала как вода, при движении волны ее скорость была колоссальной.

Не знаю, как замерить или описать, но после волны не осталось НИЧЕГО даже отдаленно напоминавшего строения или дороги, я все видел так, как будто я стою на возвышении у МКАД, где Волоколамское шоссе входит в Москву, там церковь еще стоит. Я смотрел на Москву или, вернее, на ту пустыню, которая от нее осталась… Все вокруг горело, взрывалось, но почти не было стонов и криков, погибло большинство и сразу.

Далее я видел, как остатки людей собирались, дрались за кусок хлеба, убивали друг друга.

Я шел на север все дальше и дальше от города, вокруг все было разрушено до основания, потом видел отрывками лица людей – кто как погибал, кто выжил, все было настолько реалистично, что я с женой перебрался жить в глухую деревню в 400 километрах от Москвы три года назад.

Теперь жду. Но, к сожалению, я не знаю, когда это произойдет. Больше не повторялось ни разу.