В объятиях дождя

Мэтт сильно проголодался, а его желудок, не то что у пациента, буянившего у стойки администратора, пребывал не в аду, а там, где ему и положено, и весьма прозаически урчал, напоминая, что он уже сутки лишен элементарной земной пищи.

Однако, невзирая на голод, Мэтт не набросился на еду, но взял поднос в руки и обнюхал каждую тарелку, а вкусовые рецепторы на языке при этом наводнили рот обильной слюной. Потом, держа поднос на вытянутых руках, он прошествовал в туалет, аккуратно соскреб в миску содержимое со всех тарелок, вывалил все в унитаз и нажал кнопку спуска.

И, пока шумела вода, голоса просто выли от радостного возбуждения. Через час к нему впорхнет Вики. Она возьмет поднос и упорхнет снова, как ни в чем не бывало. Но как бы она ни порхала, она все равно уже все знает, благодаря камере внутреннего наблюдения. Да, Вики знает почти все, но Мэтт не может остановиться. У этого поезда нет тормозов. И Мэтт снова поглядел на магазин Кларка. Там, у черного входа, – зал. Посетителей полно. Коричневые бутылки посверкивают боками, как рождественские огоньки, в руках у официантов огромные подносы с тарелками – восемь-десять на каждом. Официанты снуют между столиками, на которых громоздятся горы еды. В воде около дока плавают несколько разгоряченных мальчишек, которые только что припарковали свои моторные лодчонки на некотором расстоянии от жующей публики – достаточном, чтобы публика могла этими лодками полюбоваться, но не касаться их. Там немало прогулочных яхт и рыболовных шхун, ожидающих своей очереди подняться вверх или спуститься вниз по течению речного рукава, они отчаянно гудят. Мэтт уже знал, что даже когда гудки утихнут, Гибби схватит свой шприц с лекарством, и поисковая команда отправится ловить беглеца, но никто не заподозрит, что причина волнения – он, Мэтт. У него будет достаточно времени.

Он быстро-быстро схватил свой рюкзак, прошел по коридору в кабинет Гибби и взял листок липкой бумаги со стола. Он также схватил небольшой мешочек с крючками и несколько катушек с нитками.

Затем Мэтт открыл верхний ящик бюро, стащил пятьдесят долларов из ящичка с деньгами и, нацарапав записку, прикрепил ее к настольной лампе. Записка гласила: «Гибби, я тебе должен пятьдесят долларов плюс проценты. М.» Если уж он отправляется в путешествие, то ему понадобится что-нибудь такое, чем можно занять голоса, ведь они любят шахматы и липкую бумагу. Вернувшись к себе, он поднял оконную раму, окинул прощальным взглядом свою комнату и высунул из окна правую ногу.