В объятиях дождя

Мисс Элла подбросила в очаг несколько поленьев и стала легонько раскачиваться взад-вперед, согревая мои озябшие руки в своих теплых ладонях. Слышались только поскрипывание кресла-качалки и стук моего сердца… Прошло несколько минут.

– Так что с тобой приключилось, дитя? Что с тобой? – спросила она, откинув волосы с моего лба.

– У меня живот болит!

Она кивнула и погладила меня по голове. От пальцев пахло ее обычным лосьоном.

– Тебя тошнит? Или тебе нужно в уборную?

Но я покачал головой.

– Ты не можешь заснуть? – Я кивнул.

 – Ты чего-то боишься?

Я снова кивнул и попытался рукавом вытереть слезу на щеке, а она обняла меня еще крепче и снова спросила:

– А может, расскажешь, что случилось?

Но я снова покачал головой, шмыгая носом.

Мисс Элла еще крепче прижала меня к своей теплой, уже обвисающей груди и замурлыкала в такт покачиванию какую-то песенку, и я почувствовал себя в полнейшей безопасности.

Потом она положила мне руку на живот и прижалась головой, словно врач, к моей груди, чтобы послушать сердце.

Через несколько секунд, кивнув головой, она схватила одеяло и крепко меня закутала.

– Такер, у тебя сейчас болит то место, где живут люди…

– Какое такое место? – удивился я.

– Место, в котором у нас всегда живут другие люди… Ну, это как маленькая шкатулочка для драгоценностей.

– И в ней есть деньги?

– Нет, не деньги. – Мисс Элла улыбнулась и покачала головой. – Там не деньги, там люди, которых ты любишь и которые любят тебя.

И человеку хорошо, когда эта шкатулочка полна, и плохо, когда в ней пусто. И сейчас она у тебя становится все больше и потому болит, ну вот как у тебя икры болят и лодыжки. – Она дотронулась до моего пупка. – И вот тут у тебя много чего накопилось…

– А чего?

– Того, что Бог вложил, нас создавая.

– И это у всех так?

– Да.

– И у вас тоже?

– Даже и у меня, – прошептала она.

– А можно мне посмотреть?

– Нет, видеть этого нельзя…

– Тогда почему мы знаем, что это есть?

– Ну, мы чувствуем это.

Словно здесь у нас у всех огонь горит. Вот ты сейчас уже не видишь, как полено горит, а тепло от него все равно идет. И чем ближе подвигаешься к теплу, тем больше его чувствуешь!

– А что у вас там, внутри?

– Сейчас посмотрим… Ну, например, ты… И Джордж…

Так звали ее мужа, который умер за полгода до того, как Рекс дал объявление в газету. Она редко рассказывала о муже, но его фотография стояла на ее каминной полке.