Каталог катастрофы

Я так понимаю, в яблочко ты попал не случайно?

Я снова беру руку и на этот раз не забываю поставить ее на предохранитель.

– Нет. Вы же понимаете, что для этого не нужен антропоид? Никогда не задумывались, откуда в центре Лондона столько одноногих голубей?

Гарри качает головой:

– Ох, молодежь. Когда я только пришел на службу, мы все думали, что в будущем будут сплошные лазеры, пищевые концентраты и полеты на Марс.

– Так в общем-то и вышло, – отвечаю я. – Это же наука. Попробуйте использовать конечность живого существа, умершего от заболевания двигательных нейронов или множественного склероза, и сразу увидите! Мы ведь что делаем: устанавливаем микроконтур, который открывает информационный канал из другого смежного континуума.

Информационные каналы – это довольно легко; если добавить энергии, можно из него сделать настоящие врата и протащить массу, но это опасней, поэтому мы этим не злоупотребляем. Демоны… то есть, простите, «внеземные сверхскоростные разумные сущности» с той стороны пытаются захватить управление через проприоцептивные нервы, развертку которых могут ощутить по другую сторону контура. Нервы мертвы, как и вся рука, но они по-прежнему работают как полезный проводник. В итоге возникает информационный импульс, чистая информация на планковском уровне, которая представляется нам фазово-сопряженным лучом когерентного света…

Я указываю рукой на остатки мишени на другом конце тира. Две дымящиеся ноги.

– А что ты сделаешь, если тебе когда-нибудь придется направить эту штуку на другого человека? – тихо спрашивает Гарри.

Я поспешно кладу ее обратно на стойку.

– Очень надеюсь, что никогда не окажусь в такой ситуации.

– Не годится. Скажем, они взяли в заложники твою жену или детей…

– Служебное расследование еще не закончилось, – отвечаю я. – Так что я не знаю даже, есть у меня еще работа или уже нет. Но надеюсь, что никогда больше не окажусь в таком положении.

Я стараюсь скрыть дрожь в руках, пока закрываю футляр на замок и возобновляю защитное поле.

Гарри задумчиво смотрит на меня и кивает.

– Продолжим заседание следственной комиссии.

Я перебираю бумаги перед собой, без причины, просто чтобы скрыть нервозность.

Маленький зал, стены обиты толстыми дубовыми панелями, на полу синий ковер. Меня только что вызвали: жарят тех, кто там был, и тех, кто несет за произошедшее ответственность, и я – номер два после Фольмана. (Он вел курс и проводил призыв, а я всего лишь его прекратил.