Дар мертвеца

Крестный так искренне обрадовался, услышав его голос! Он решил, что Ратлидж звонит, чтобы предупредить о своем приезде. Ратлидж понял, что отказать старику или предложить встретиться в другом месте просто невозможно. Его согласие было принято как должное. Как если бы ничего не изменилось.

Лучше вернуться в дождливый Лондон в пустую квартиру… лучше поехать в Йорк, Линкольн или Карлайл, чем в Шотландию, где на каждом повороте голоса будут напоминать ему о шотландцах, которыми он командовал. Ему казалось, что он их всех предал…

Во всем Шотландском высокогорье не найдется ни единого крошечного городка, названия которого он не знал бы, потому что там жили солдаты, служившие под его командой.

Сколько лжи наговорил он испуганным мальчишкам, которые в первый раз должны были идти в бой! Сколько лжи написал он горюющим женщинам, только что лишившимся сына или мужа! И все же солдаты ему доверяли. Он выслушивал их рассказы о семьях, о домах, о земле, о маленьких победах, которые они одержали в своей недолгой жизни… Неприкаянные, в окопах, в ночных караулах они вспоминали мирную жизнь.

Им приятно было вспоминать дом. Потом они лежали на носилках и старались умереть достойно. Шотландцы хорошо воевали, им не хотелось умирать. И все же они умирали – смерть косила их не десятками и не сотнями – тысячами. Ратлидж по-прежнему чувствовал себя их должником и все еще не мог снять с себя тяжкое бремя. Ему нелегко было бы объяснить, что творится у него в душе, и все же его не покидало чувство долга по отношению к мертвым.

Он ехал в Шотландию, и пути назад не было…

«Я ведь еду не в Эдинбург, – убеждал он себя. – Лодж находится в тихой деревушке… таких полным-полно в любом уголке Великобритании. Все равно рано или поздно мне пришлось бы поехать к крестному. Нельзя всю жизнь отгораживаться от прошлого… как-то надо справиться… Будет настоящей жестокостью по отношению к старику, если я перезвоню и скажу, что передумал…»

Хэмиш не желал ничего слушать, как Ратлидж ни оправдывался.

Поездка стала для Ратлиджа настоящим испытанием. Он подумал: Хэмишу очень страшно было умирать во Франции, вдали от родины… Куда он так и не вернулся. Не попадет он домой и сейчас.

Усталость начинала брать свое, Ратлиджу казалось, что он все время упирается в стену.

Подъехав к Ньюкаслу, словно по наитию Ратлидж вдруг свернул в сторону и некоторое время ехал на запад, к Хексему.